Подарки ревности - Роман Волков

Запись на стене ВКонтакте на страничке Маргариты Солнечной

Все-таки человек – глупое и странное существо. Когда у него чего-то нет, он чувствует себя несчастным. Когда это что-то у него появляется, он думает: а вдруг это не то? И снова чувствует себя несчастным.

19 октября в 10:18

Нельзя сказать, что Марго завидовала Катюше, потому что рыженькая скрипачка была очень уж милой и славной. И вокалист группы «Дух Огня», Макс по прозвищу Викинг, так ее любил, что глаза радовались на них любоваться. На репетиции они стояли рядом, оба невысокие, кругленькие, с длинными огненно-рыжими волосами, и глядели влюбленными глазами друг на друга. Когда Макс пел, у Кати на глаза наворачивались слезы счастья, а когда она играла на скрипке, он зажмуривался и раскачивался, как в священном трансе. Другие члены группы относились к этому с таким же умилением, как Марго: эта любовь и эти рыжие локоны приносили на репетиции самый настоящий дух огня!

И завидовала Марго, в сущности, вовсе не счастью Катюши: чужому счастью завидовать некрасиво. Ей было немножко грустно, что она сама не так просто устроена. Вот был ведь рядом с ней Герман: отличный парень, все в универе обзавидовались (особенно соседка – красавица Зина, которая мечтала стать кинодивой). Да и сама она понимала, что вроде бы все хорошо, а вот чувствовала: что-то не то. Что не то? Непонятно. С Германом ей было интересно, и он ее любил, без всякого сомнения, и он был ярким и все такое, но…

Вот уже месяц как сердце Марго отчего-то перестало учащенно биться, когда он был рядом с ней. Герман непонятным для нее образом перешел в категорию Васяна и Никитоса, только немного поинтересней. Просто хороший друг. Ну, которому она позволяла чуть больше, чем безропотным пензенским парням, они целовались и обнимались, но наедине с собой Марго точно могла сказать, что никакой любви тут нет. Более того, когда девчонки в аудитории разоткровенничались и Зина заявила, что ко второму курсу намерена съехать из общаги и жить на квартире с мужчиной, Марго представила себе этот вариант: жить у Германа. И сразу сама себе ответила: нет. Она еще могла как-то представить, что они проведут вместе ночь, может быть, когда-нибудь это и случится. Может, утром она и сделает ему кофе, пока он будет курить в постели, как это бывает в дурацких книжках или фильмах. А вот жить постоянно, готовить, убирать, стирать, мыть полы – нет. Однозначное нет.

Марго сдуру об этом сказала Зине (тогда они еще считали друг друга подружками), и та засмеялась.

– Ну из тебя сразу вся твоя провинциальная Пенза прет! – хотя сама Зина была вообще из Липецка, который в сто раз провинциальней Пензы. – Штопать носки, лепить пельмени, воду из колодца на коромыслах носить. Рита, – Марго ненавидела, когда ее так называют, и всем заранее об этом объявила, но Зина умудрялась иногда это «забывать», – на дворе двадцать первый век! И мы в Москве! И мой мужчина будет зарабатывать нормально! Нормально – это значит, что есть мы будем в ресторанах или кафе. А если иногда и будем перекусывать дома, то я буду разогревать в микроволновке полуфабрикаты, а посуду будет мыть посудомоечная машина! А если не устраивает – то пусть нанимает домработницу!

Марго и Алсу пробовали с ней спорить, хотя Марго понимала, что расчетливая соседка во многом права и спор начинается из духа противоречия.

– Мужчина и женщина живут друг с другом не для того, чтобы готовить и стирать, – продолжала Зина. – Это в каменном веке так было! Сейчас надо жить и работать в свое удовольствие! И это реально!

– А дети? – заикнулась Алсу.

– Точно, дети! – расхохоталась Зина. – Еще детей двадцать штук, и быть третьей женой у хана. Гюльфия вяжет у доски, а Алсу штопает носки! Да вы что, девчонки! Вы зачем сюда приехали? Возвращайтесь в ваши сакли и избы, зачем вам учиться? Чему? В пятнадцать лет замуж, и рожать, рожать, рожать! И всю себя детям, детям, детям! Вы что, вам ведь всего по семнадцать лет! Нам еще гулять и веселиться!

И тут она совершила странный поступок: скинула с плеч халатик, швырнула его на кровать, а сама встала в оконный проем в лифчике и трусиках, растрепала волосы и стала петь по-английски и танцевать, как стриптизерша, дерзко и вызывающе. Ее красивая фигура была хорошо видна на свету, и внизу стали останавливаться прохожие и смотреть на Зину.