Скверная девчонка - Дженнифер Хейворд

– Я все еще не понимаю.

Гейбриел пожал плечами:

– Это не так-то просто для понимания. Думай о вине как о чем-то целом, неделимом. Как, например, о человеческом организме, только вместо крови, плоти и костей здесь стебли, листья и плоды, налитые сладким соком.

Наконец Алекс начала понимать всю картину. Она взяла следующую ягоду и попробовала. Сок потек ей на подбородок.

– Кажется, понимаю. Вкус – это далеко не все. Должно быть, нужны определенные знания, чтобы понять, какой плод созрел, а какому еще нужно немного времени.

– Долгие годы практики, – произнес Гейбриел и медленно вытер рукой сок с уголка ее губ.

Алекс внезапно ощутила, как разряд тока прошил ее тело. Что за чудесное ощущение! Что может быть лучше этих шероховатых пальцев на ее губах? Только когда Гейбриел отошел в сторону, она снова смогла дышать.

– Может, пойдем дальше, к винодельне и погребу? – предложил он.

Пока они добирались до винодельни, Алекс старалась привести мысли в порядок и взять себя в руки. «Черт возьми, что со мной творится? Почему я схожу с ума от одного его прикосновения?» – думала она.

Винодельня оказалась красивым зданием в современном стиле. Здесь расположился целый завод, построенный вокруг древней маленькой винодельни. Огромные склады вмещали в себя ряды больших бочек с вином. От всего этого захватывало дух.

– Почему вы храните вино в деревянных бочках? – поинтересовалась Алекс. – Почему не в жестяных чанах?

– Чтобы позволить вину окончательно созреть и придать ему неповторимый вкус и характер, – ответил Гейбриел. Он подвел ее к деревянным бочкам медового оттенка, которые были уложены в три ряда. – Это шардоне. Эти бочки использовались издавна для многих поколений вин. Материал, из которого сделан тот или иной сосуд, придает вину определенный аромат – в зависимости от того, где росло дерево и сколько ему было лет. – Гейб взял бокал и наполнил его вином из бочки. – Молодое вино, как правило, имеет грубый, терпкий и дерзкий вкус. Ему надо дать окончательно созреть, – сказал он, протягивая Алекс бокал. – К примеру, вот это вино хранилось в бочке из французского дуба, придающего напитку характерный аромат шардоне.

Алекс сделала глоток. Вино показалось ей слишком легким, чересчур фруктовым.

Гейб повел ее вниз, к прохладным погребам, где хранились вина премиум-класса. Темные кирпичи, высокие арочные своды, поддерживаемые массивными каменными колоннами, – все здесь, казалось, дышало историей.

– Просто невероятно, – прошептала Алекс, когда он провел ее в просторное помещение с рядами дубовых бочек, старым деревенским столом в центре и тяжелой чугунной люстрой под потолком.

– Почему ты говоришь шепотом? – изумился Гейб.

– Просто у меня появилось ощущение, что все здесь наполнено историей, давними временами.

Гейбриел довольно заулыбался:

– Если ты имеешь в виду привидения, можешь не сомневаться, они здесь точно есть.

Александра почувствовала предательский холодок страха. Если в мире и было что-то, чего она действительно боялась, так это привидения.

– Не надо так шутить со мной, Гейб. Это вовсе не смешно.

Он взял два бокала и жестом пригласил ее следовать дальше.

– Есть одна давняя история. Говорят, первые владельцы, Жанин и Ральф Кортлэнд, устроили здесь в жаркую летнюю ночь пышный праздник в честь греческого бога Диониса. Тогда на празднество пришла половина Напы.

– И что это за бог такой, Дионис? – нахмурилась Александра.

– Покровитель виноделия, праздников и веселья. – Гейбриел удивленно уставился на нее. – Разве ты не проходила это в школе?

– Греческая мифология в старшей школе в Миссион-Хилл? – проворчала она. – Едва ли.

– Ну, я имел в виду университет.

– Я не стала поступать в университет.

Алекс почувствовала, как волна стыда захлестнула ее. Неудачная тема для разговора, да еще с таким потрясающим мужчиной.

– Я, мягко говоря, плохо училась в старшей школе. В конце концов меня оттуда выгнали. И мне тогда показалось, что все испытали долгожданное облегчение. Ну а дальше я решила не учиться.

– Не понимаю. У тебя острый ум. Ты не должна была допускать такое.

– Гейб, я, конечно, даже рядом не стою с тобой, таким совершенным и идеальным. Но я все-таки кое-чего добилась в индустрии рекламы.

– Я совсем не это хотел сказать. – Его щеки стали пунцовыми. – Я просто не могу взять в толк, как такую умную девушку могли выгнать из школы.

– Я была плохой девчонкой, – попыталась уйти от ответа Александра. – И давай оставим эту тему, о’кей?

Он долго не отводил от нее взгляда – до тех пор, пока Алекс не дала ему понять, что пора бы двигаться дальше. Входя в следующее помещение, Гейб продолжил рассказ:

– Праздник, который устроили Кортлэнды, был пышным. Огромные бочки с шардоне, местная знать, известный певец из Вегаса… слишком пафосно для обычного деревенского праздника, не находишь? – Он наклонился и наполнил бокалы вином светло-пурпурного цвета. – Дионис был коварным подстрекателем, он наказывал безумием лихо празднующих гостей. Иногда люди творили страшные преступления из-за его хитрых проделок, если верить мифологии, конечно.

Они уж точно стали бы лучшими друзьями с этим божеством, когда она была совсем юной.

– И как я понимаю, тот праздник не стал исключением из правил? – спросила Алекс.

– Как оказалось, Жанин была страстно влюблена в управляющего винодельней, а не в мужа. Во время праздника Ральф застал их в погребе, можно сказать, на месте преступления и все увидел своими глазами.

Она от удивления открыла рот:

– Не может быть!

– Ральф зарезал и управляющего, и свою жену острым, как бритва, кинжалом и даже глазом не моргнул.

– Ох, какой ужас! – воскликнула Алекс. В ее памяти тут же всплыл Джордан Лейн. Он солгал ей, что не женат.

– Ну, Жанин получила по заслугам за обман, – пожал плечами Гейб.

– Жизнь все-таки сложная штука.

– Ты считаешь? – протянул он томным голосом.

Конечно же она так считает. То, что сделал с ней Лейн, да еще обманул жену, не может быть оправдано. История Жанин и Ральфа, в чем-то похожая на ее собственную, потрясла Алекс.

– Хотя ты прав. Супружеской измене нет оправданий.

Гейб повел ее дальше в погреб. В следующем помещении они попробовали вино более темного оттенка. Алекс сделала попытку сменить тему:

– И какова причина, по которой вы храните красные вина под землей?

Гейбриел указал на выстланный гравием пол погреба:

– Красные вина – вина премиум-класса. Влажность воздуха и земляной пол позволяют поддерживать здесь нужную температуру, чтобы сохранить их неповторимый и богатый вкус. Хотя, – продолжил он, проведя рукой по бочке, – мы все равно теряем литр или полтора в процессе розлива на триста бутылок.