Одинокая в толпе - Френсин Паскаль

– Эй! – через несколько минут окликнула двойняшек Инид, подбегая к ним на стоянке. – Мы все волновались, где вы застряли. Мы не хотели уезжать без нашей любимой первой разыгрывающей!

Элизабет взяла Инид под руку.

– Боюсь, моя спортивная рука немного заржавела, – печально сказала она. – Она износилась от ожесточенного переписывания заново колонки «Глаза и уши»!

– Она бы никогда не закончила, – проворчала Джессика. – И что еще хуже, она написала лишь одно-единственное предложение про самую главную новость!

– Так вот что тебя мучает, – рассмеялась Элизабет. – Насколько я понимаю, эта новость – эстафета «Качаемся без перерыва»?

– А что же еще? – обиженно заявила Джессика. – Главное событие года, – пожаловалась она Инид, – а наш суперрепортер практически игнорирует его.

– Я целиком за эстафету, Джес, – сухо сказала Элизабет, – но, откровенно говоря, восемь девочек и одно кресло-качалка не тянут, по-моему, на главное событие года. Кроме того, – хихикнула она, – вы, по-моему, и без меня достаточно все разрекламировали. В одном только главном фойе, кажется, вывесили тридцать плакатов!

Джессика надула губы.

– Восемь девочек и одно кресло-качалка, – угрюмо повторила она. – Так ты это называешь? – Ее глаза-капли потемнели, когда она повторяла слова сестры. – Для твоего сведения, администрация разрешила нам устроить танцы в спортзале с восьми до одиннадцати в субботу, а «Друиды» согласились играть. И мы договорились, что учителя будут по очереди следить за порядком. Это может стать главным событием всего семестра!

Инид и Элизабет обменялись взглядами.

– Джес, я считаю, что эстафета – это прекрасная идея, – примирительно сказала Элизабет. – Правда. Ты же знаешь, что я поддержала ее с самого начала! А теперь, когда ты уговорила выступить «Друидов», успех гарантирован! Я просто не была уверена, что это те новости, которые нужно выделять в моей колонке, вот и все.

Джессика, похоже, несколько смягчилась.

– Это действительно будет здорово, – сказала она, предвкушая успех. – Все мы будем качаться по часу. Нас восемь человек, это значит, что каждая будет качаться по три раза. Единственное, когда будет не здорово, – посреди ночи, но во всяком случае мы сможем поддерживать друг друга.

Инид рассмеялась и пошутила:

– Это действительно понадобится в три часа утра.

К этому времени они уже подошли к группе, собравшейся на краю автостоянки.

– Какой замечательный день для игры в софтбол! – говорил в это время Кен Мэтьюз, довольно глядя на безоблачное небо.

– Поехали! – воскликнула Джессика. – Хочу добраться до озера Секка, чтобы начать собирать взносы на следующую субботу. – Она многозначительно посмотрела на стоящих рядом. – Я уверена, что вы все обязуетесь внести по доллару за час, не правда ли?

– Ты что, с кресла упала? – пошутил Уинстон, не обращая внимания на раздавшиеся вокруг стенания.

– Разве ты не знаешь, что каламбур – самая примитивная форма юмора? – сверкая взглядом, уколола Уинстона Инид.

– Дайте ему время, – парировала Джессика, – и я гарантирую, что он придумает что-нибудь еще более примитивное!

Элизабет почти не обращала внимания на это добродушное подшучивание друзей, которые спорили о том, в каких машинах ехать. Ее глаза разглядывали происходящее в нескольких метрах от нее, рядом с серебристым микроавтобусом, принадлежавшим Максу Делону, ведущему гитаристу «Друидов». Гай Чесни оживленно разговаривал с Линн Генри, выразительно жестикулируя при этом. Линн, похоже, внимательно слушала.

«Какая же разница», – думала Элизабет.

В первый момент она едва признала Линн – насколько другой делала ее улыбка!

Элизабет поняла, что Линн явно было весело. И она опять удивилась тому, что же за человек скрывался за обычно угрюмым выражением лица этой девушки.

С улыбкой на лице и искрой в глазах Линн Генри на самом деле была почти красивой!

– Ты правда не хочешь играть? – неуверенно спросила Линн, стоя в тени огромного дуба рядом с бейсбольным полем и нервно крутя в руках кусочек листа, который она подняла с травы.

Гай покачал головой.

– Я не такой уж спортсмен, – признался он. – Может, лучше посидим немного и посмотрим?

– Хорошо, – ответила Линн, чувствуя себя несколько ошеломленной.

Она до сих пор не верила, что в самом деле приехала на озеро Секка с Гаем. Когда он спросил ее, хочет ли она ехать с ним, она ушам своим не поверила. У Гая не было машины – он несколько месяцев назад продал свой универсал, – но он сказал, что у Макса в микроавтобусе полно места и тот возражать не будет. И Макс действительно не возражал: микроавтобус был так набит, что один человек погоды не делал.

Замечательным было то, что по дороге в парк Линн нисколько не волновалась. Атмосфера в микроавтобусе была такой легкой и непринужденной, что она совершенно свободно себя чувствовала. Поздоровавшись, никто больше не заговаривал с ней, но ее это устраивало. Ей хотелось просто наблюдать за «Друидами», слышать каждое произносимое ими слово. «Друиды» всегда были ее главными героями. Линн знала все их песни и иногда, играя на гитаре, представляла себя Даной Ларсон – стройной модной блондинкой, которая была солисткой группы.

Теперь, однако, члены группы разбрелись, и она осталась наедине с Гаем. К ней вернулась ее обычная неуклюжесть, и она опять почувствовала себя скованной и несчастной.

Но Гай, похоже, не замечал ее стеснения. Плюхнувшись на мягкую траву, он с удовлетворением наблюдал за происходящим на поляне.

– «Какой чудесный день!» – как бы подумал он вслух.

– Обычно я терпеть не могу подобные затеи, – сказала Линн больше себе, чем Гаю.

Лицо ее залилось краской.

«Идиотка, – резко обругала она себя. – Зачем говорить подобные вещи такому человеку, как Гай!»

Его карие глаза широко раскрылись.

– А почему? – спросил он.

Однако произнес это не так, как ее мать. Голос его прозвучал встревожено – похоже, он действительно хотел знать, почему она так думает.

– Не знаю, – передернула плечами Линн. – Я всегда предпочитала одиночество. Отец умер, когда я была совсем маленькой, и я так долго общалась сама с собой, что, наверное, стала чересчур полагаться на себя. Я вообще-то не очень общительна, – закончила Линн.

Гай поднял с земли травинку и задумчиво посмотрел на нее.

– Интересно, – произнес он. – Звучит знакомо. Иногда я тоже чувствую себя неуютно в толпе. Я говорю себе, что это отчасти из-за музыки – нужно иметь время побыть одному, чтобы работать. Может быть, у тебя то же самое. Может, у тебя тоже творческая натура.