Вопреки всему - Линда Тэйлор

— Привет, Луиза! — Молодая женщина с маленькими глазками и большим носом, которую Луиза узнала, прошла мимо танцующей походкой. — Ну как, держишься?

— Да нет. Уже больше года прошло, как вы меня пристроили на место. Не помнишь?

— Да, верно. Значит, год прошел? Как быстро!

Женщина улыбнулась и исчезла.

— Больше года! — подчеркнула Луиза, но обращалась она уже к пустому пространству и потому снова переключила внимание на Джуди.

— Так в чем проблема? — начала Джуди, не отрываясь от экрана. — Что у тебя…

— Они переезжают, эти «Зверские весельчаки». Это не моя вина.

— М-м-м?

— Они сказали, что я хорошо работала с людьми. Клиенты меня любили.

Джуди наконец перевела взгляд своих умудренных жизнью глаз с экрана на Луизу. Так или примерно так смотрела на Луизу и Салли учительница в средней школе, где обе они учились в одном классе.

— Здесь есть записи о тебе, Луиза. Мы должны заботиться о собственной репутации, а она серьезно страдает, если нам приходится подбирать замену для работника, которого мы направили в определенное учреждение всего несколько дней назад. Тебе ясна моя точка зрения?

— Да. — Луиза немного подумала. — Но ведь я стала старше. Мне тридцать два года, и мои взгляды на многие вещи изменились. Сейчас мне хотелось бы получить возможность заняться стоящим делом. — Видение счета за телефон промелькнуло перед ее мысленным взором. — И получить как можно скорее.

— Ну что ж, давай посмотрим. Так, напилась во время приема, опоздание, еще опоздание, — безжалостно читала Джуди строки, возникающие на экране. — Вызывающе вела себя по отношению к директору-распорядителю. — Джуди недоуменно глянула на Луизу. — Что там такое произошло?

— Она обвинила меня в том, что на приеме по случаю Рождества будто бы я приставала к ее мужу. — Луиза сделала возмущенное лицо. — Это чистое вранье.

— Ах вот как? — посочувствовала Джуди.

— Я приставала не к мужу, а к сыну.

Услышав это, Джуди откинулась на спинку стула и посмотрела на Луизу не без иронии.

— Идея отнюдь не вдохновляющая.

— Я была пьяна.

— Дело ясное.

— Ты лучше посмотри, нет ли чего-нибудь для меня. Я потерпела такой крах, что ты бы просто рыдала от жалости, расскажи я тебе всю историю.

— Такое твое поведение и создает проблемы. — На секунду Луизе показалось, что в глазах у Джуди появилось материнское выражение. — Тебе стоило бы отделить для себя зерно от плевел. Ты умеешь общаться с людьми, это так, но по натуре очень беспорядочная.

— Больше нет. — Луиза приосанилась. — Я приняла несколько очень важных для себя решений, и теперь меня на испуг не возьмешь. Если я решила, так оно и будет, — сказала она, завершив свое заявление энергичным кивком.

Джуди постучала по столу шариковой ручкой. Помолчала, покусывая нижнюю губу. Потом улыбнулась, и стало видно, что передние зубы у нее испачкались в губной помаде.

— Ладно, Луиза, ты мне симпатична, и, хотя меня самое за это могут уволить, я дам тебе еще один шанс.

— Правда?

Вид у Джуди сделался еще более материнским, чем обычно, и Луизе вдруг захотелось обнять собственную мать. Надо позвонить ей в ближайшее время и повидаться.

— Я занесу тебя в списки и позвоню тебе, как только что-нибудь появится. Ты быстро печатаешь, неплохой администратор и производишь на людей хорошее впечатление своей общительностью.

— Джуди, ты просто чудо! — Луиза вскочила и крепко обняла консультантшу. — Не смею настаивать, но если бы ты нашла для меня занятие хоть чуточку творческое?

— Постараюсь сделать все, что от меня зависит. Но не жди этого прямо завтра.

Вечером у себя дома Луиза решила, что все сошло отлично, и она может добить остатки микробов, пропустив стаканчик бренди и не заботясь о завтрашнем похмелье. Стаканчик бренди или даже два помогут ей сочинить достойное письмо Джону.

Она расположилась в кухне, облачившись в просторный красный джемпер и джинсы, чтобы отбить первую атаку наступающей зимы. Предполагалось, что в квартире работает центральное отопление, но в бойлерной вечно не хватало пара, и отопление действовало плохо. В качестве фона она включила радио, и, пройдясь по кухне в стиле буги-вуги, со стаканчиком в одной руке и сигаретой в другой, решила, что находится в самом подходящем настроении для того, чтобы выразить свои чувства. Выложила на кухонный стол почтовую бумагу, конверты и блок марок, чтобы все было под рукой для благополучного завершения процесса. Извлекла из-под груды счетов и журналов записную книжку для проверки почтового индекса.

«Дорогой Джон», — начала она и на этом остановилась, хихикнув. Потом сделала строгое лицо, глотнула бренди и приготовилась продолжать. Написала следующую строчку и откинулась на стуле. Сидела и вспоминала подробности первой встречи с Джоном.

Луиза и Салли, бесцельно шатаясь после работы по Ковент-Гардену[3], остановились поглазеть на представление «Панча и Джуди»[4]. Луиза стояла возле Джона, собираясь заказать чего-нибудь попить для себя и Салли, а он вдруг обернулся и поглядел на нее. Глаза их встретились. Луиза отвернулась, пульс у нее зачастил, ей мгновенно стало жарко. Ее охватил острый приступ желания и, заметив, как расширились у Джона зрачки, она поняла, что их влечение взаимно.

Салли выглядела утонченно в своем образе сексапильной библиотекарши, которой только бы сбросить свои очки и распустить свободно волосы, а тогда уж… Эта точка зрения раздражала Салли до дрожи, однако любой из окружающих ее мужчин явно проделывал эту процедуру в своем воображении. Луиза была одета в так называемом домашнем стиле «Зверских весельчаков», чего от нее вежливенько потребовали, едва она начала работать в фирме. Эксцентрично-изящно-небрежно, как они выражались. Луиза не совсем ясно представляла, каким оно должно быть, это «эксцентрично-изящно-небрежно». Она придумывала различные комбинации из костюмов, пестрых колготок, люрекса и элегантных черных туфель для улицы. В тот вечер, когда она познакомилась с Джоном, на ней было красное платье из лайкры, с которым удачно сочетались окрашенные в пурпурный цвет отдельные пряди волос. По поводу этих прядей Эндрю и Джез единодушно высказались, что Луиза «зашла слишком далеко». Джон против пурпурных прядей не возражал. Все дело в ее глазах, сказал он. Глаза «идем-в-постель», сказал он низким, охрипшим голосом типа «идем-в-постель-со-мной». От этих слов коленки у Луизы превратились в нечто жидкое. Они, разумеется, не сделали этого в тот же вечер. Джон пригласил ее чего-нибудь выпить с ним в следующую пятницу, и тогда они это сделали. Так все и началось.