Как избавиться от герцога за 10 дней - Лора Ли Гурк

Повернув голову, Эди смотрела на бесконечные зеленые поля, живые изгороди, но перед мысленным взором стояла совсем иная сцена – великолепный зеркальный бальный зал, юные красавицы, кружащиеся в вальсе, словно лепестки роз, подхваченные ветром. Боже мой, как давно это было!

Тогда ей было девятнадцать, близился к концу ее первый сезон в Лондоне. Эди наблюдала за танцующими девушками с замиранием сердца, с восхищением и завистью… Она обожала вальс, но стоило ей войти в круг танцующих, и, увы, ничего хорошего не получалось. Невозможно чувствовать себя легчайшим лепестком, когда ты на голову выше своего партнера, – а уже в пятнадцать лет ее рост равнялся шести футам. Мало того, что она всегда оказывалась выше партнера, так еще и предпочитала в танце вести сама, а не быть ведомой. В результате возникали неловкие ситуации, кто-то кому-то обязательно наступал на ноги, что вызывало недовольство партнеров. И даже если ей удавалось без проблем станцевать вальс, то после Саратоги это уже не приносило радости, так как она не могла выносить, когда кто-то к ней прикасался. Не то чтобы ее не приглашали танцевать, но сейчас каждый мужчина от Лондона до Нью-Йорка знал, что эта Джуэлл настоящая каланча, поэтому все больше времени на балах она подпирала стену.

Отец привез Эди в Лондон в надежде, что здесь все для нее может сложиться иначе. Богатые американки, не принятые в изысканный круг нью-йоркских «никербокеров»[2], могли найти или, что случалось довольно часто, купить себе место в избранных кругах лондонского общества. Отец даже обратился к услугам леди Федерстон, самой успешной лондонской свахи, чтобы помочь Эди войти в английское общество, но, к расстройству Артура Джуэлла, ни огромное приданое, ни старания леди Федерстон не могли заставить какого-нибудь пэра, пусть даже безденежного и отчаявшегося, жениться на обесчещенной девушке. Конечно, Эди понимала: грива неуправляемых рыжих кудрей, россыпь веснушек на лице и досадно высокий рост не соответствовали тогдашним английским стандартам красоты и никоим образом не могли увеличить ее шансы. И хотя открытость и независимый дух молодых американок английские джентльмены находили очаровательными, в случае Эди ни то ни другое не произвело должного впечатления. И так случилось, что в Лондоне она потерпела то же фиаско, что и в Нью-Йорке, хотя сюда еще не дошли слухи о ее подмоченной репутации, которые уже начали просачиваться с другой стороны Атлантики.

Так или иначе, но, увы, начался обратный отсчет. Через три дня, то есть 12 августа, – официальное закрытие сезона. Эди придется вернуться в Нью-Йорк. И хотя леди Федерстон не теряла надежды, предполагая, что они останутся еще на некоторое время, дела требовали присутствия Артура Джуэлла в Нью-Йорке, а кроме того, он не видел смысла в продлении их визита, что окончательно лишало Эди шанса обрести успех в дальнейшем.

Для нее вернуться домой было равносильно настоящей катастрофе. Душная атмосфера Мэдисон-авеню, ужасная обстановка Ньюпорта, сплетни и перешептывание за спиной – все это ее убьет. Но что хуже всего – там оставалась причина всех ее несчастий.

Фредерик Ван Хозен входил в круг «никербокеров». Обласканный патриархами Макаллистера[3], он всегда получал приглашения леди Астор на ее ежегодные балы. Семья Джуэлл никогда не входила в этот закрытый круг общества, но Эди была знакома с Фредериком, так как он жил в Ньюпорте, всего в нескольких кварталах от Мэдисон-авеню. Их отцы были членами нью-йоркского яхт-клуба и владели лошадьми, которые участвовали в скачках, проводившихся в Саратоге.

Одна мысль о возможности встретить Фредерика на улице или в книжной лавке доставляла ей почти физическую боль. Ей не вынести высокомерного удовлетворения в его глазах и полной триумфа самодовольной усмешки. Смотреть в его глаза и знать, что он вспоминает, как надругался над ней, получил удовольствие, причинив ей боль, было совершенно немыслимо.

Брак с англичанином – единственный способ избежать унижения, которое ждало по возвращении в Нью-Йорк. И к тому же замужество даст ей возможность обрести контроль над своей жизнью, а после случившегося она в этом отчаянно нуждалась. Если вернуться домой, то на замужестве можно ставить крест, но и сама идея брака была ей невыносима, ведь брак даст легальное право мужу на обладание ее телом.

В отчаянии Эди сжала руки, затянутые в тонкие лайковые перчатки, в кулаки. Звучала прелестная музыка Штрауса, гул голосов в зале нарастал, пока она лихорадочно перебирала в уме все возможности, пытаясь найти выход, но все больше склонялась к выводу, что выхода из ада нет.

– О, дорогая, взгляни! – прервал ход ее мыслей взволнованный голос Лиони Атертон. – Герцог Маргрейв собственной персоной!

Радуясь возможности хоть на минуту отвлечься от невеселых мыслей, Эди глубоко вздохнула и посмотрела туда, куда указывала приятельница.

Остановив взгляд на мужчине, о котором шла речь, Эди была приятно удивлена: пожалуй, он единственный из всех присутствующих явно выше ее, причем дюйма на два-три.

Мысли о причине ее кошмаров все еще не оставляли, пока она с интересом изучала вошедшего гостя, поражаясь, насколько он отличается от Фредерика. Как сыр от мела. Герцог вовсе не обладал внешностью белокурого Аполлона, не был одет как денди, и его не окружала аура высокомерия. Нет, это был мускулистый мужчина с коротко подстриженными волосами и загорелым лицом. Легкая небрежность в одежде – чуть приспущенный свободный узел белого галстука – придавала ему особый шик, он не стремился подчеркнуть свое высокое происхождение, что Эди скорее импонировало.

– Его считают одним из самых завидных женихов в Лондоне, – прошептала Лиони. – И, согласись, он действительно красавец. Даже ты, Эди, со своей привередливостью, не можешь это не признать.

Хоть она и относилась к мужчинам с большой осторожностью, и все благодаря Фредерику, не согласиться с суждением подруги не могла.

– Ну если тебе нравятся загадочные опасные красавцы…

– А кому нет? – рассмеялась Лиони. – А кроме того, он не может не заинтересовать: два года провел в Африке, где охотился на слонов, львов, леопардов… Кажется, спас жизнь вождю какого-то племени. Или это был английский дипломат? В любом случае он путешествовал в джунглях, сплавляется по рекам и принимал участие в других приключениях. Говорят, он совсем одичал.

– Похоже на то, – задумчиво проговорила Эди.

– Правда, ходят слухи о его бесчисленных романах. Так что, когда уехал, он оставил здесь кучу разбитых сердец. А вернуться ему пришлось, потому что умер его отец, но после похорон он опять собирается в Африку. Говорят, ему нравится там жить и он хотел бы уехать навсегда. Представляешь? Но я сомневаюсь, что ему это удастся.