Долгий путь от любви до любви - Александра Плен

Забегая наперед, скажу, что действительно, после того, как компаньонка доставила меня обратно в школу, она уволилась и уехала в Францию. Мы все недоумевали и могли только догадываться, кого она встретила в Торки – свою любовь или потерянных родственников. Но, как бы то ни было, этим летом я была предоставлена сама себе.

И ощущала себя самым счастливым человеком на свете. Словно Роберт – именно Он. Тот, о ком я читала в детстве в сказках. Тот, о ком мы с девчонками вздыхали вечерами, поверяя друг дружке свои сокровенные мечты о прекрасном принце. Настоящий, истинный. Герой, рыцарь, воин. Мой идеал, мой любимый, мой единственный…

Лилия смеялась, выслушивая мои восторженные отзывы о Роберте:

– Это у тебя на глазах розовые очки! Вот увидишь, стоит только разлюбить, и он сразу же перестанет быть таким идеальным.

– Как можно разлюбить? – удивилась я. – Разве любовь не одна на всю жизнь?

– София, ну ты даешь! – расхохоталась подруга, она в свои семнадцать была (ну, или считала себя) умудренной опытом. Когда ей было четырнадцать, она влюбилась в своего кузена – Патрика Фолриджа, баронета. Но тот не ответил ей взаимностью. Лилия пострадала, поплакала (роль жилетки в школе для нее исполняла я) и разлюбила… И вот сейчас она считала себя опытной в любви девушкой. А на меня смотрела снисходительно. Ведь у меня в семье не было кузенов, папа был единственным сыном. Так что тренироваться было не на ком.

– Я не хочу, чтобы моя любовь заканчивалась, – отвечала Лилии, – я никогда не была так счастлива. Я готова обнять весь мир! Я готова кричать о своей любви всем людям!

– Кричать не нужно, – Лилия скептически поджала губы и лукаво добавила: – Покажешь его? Или это секрет?

– Конечно, я вас познакомлю! – воскликнула я. – Вот увидишь – вы понравитесь друг другу.

Знакомство состоялось в тот же вечер. Мы с Лилией вместе сбежали после захода солнца от остальных, хотя и пришлось немного опоздать на встречу. Роберт уже ходил взад-вперед на нашей стороне территории.

– Лили, это мистер Роберт Уайт, – веселясь, как игривый жеребенок, представила я их друг другу. – Роберт, это леди Лилия Бегшир, моя лучшая подруга. Мы вместе учимся в Солентон.

Роберт с серьезным видом поклонился.

– Очень приятно, миледи. София много рассказывала о вас, – произнес он.

– Знали бы вы, сколько София рассказывает о вас, мистер Уайт! – рассмеялась Лилия. – Я ожидала увидеть здесь короля Артура и Леонардо да Винчи в одном лице. Для Софи вы – рыцарь в сверкающих доспехах.

Я покраснела и опустила голову. Мне было ужасно стыдно. Казалось, что сейчас Роберт посмеется надо мной, над моим детским восхищением и восторженностью. Через мгновение я почувствовала теплую ладонь, охватывающую мои пальчики. Роберт нежно взял мою руку и поднес к губам. Смущенно подняв глаза, встретилась с таким откровенным восхищением и нежностью, что мое сердце сладко замерло. Я смотрела в его глаза – огромный бесконечный мир был заключен в них. Мы даже не заметили, когда ушла Лилия. Нам казалось, мы одни на свете и вся Вселенная принадлежит только нам.

– Он красавчик, – на следующее утро после завтрака объявила мне Лилия, – и явно любит тебя. Он так смотрел…

Я, слегка покраснев, смущенно улыбнулась.

– Как? – заинтересованно уточнила.

– Словно ему хотелось тебя съесть! – Лилия шутливо показала зубы и зарычала. Я бросила в нее подушкой.

– Хватит шутить! Я серьезно!

– А если серьезно, Софи, – она тут же нахмурилась, – он, конечно, симпатичный. Но ты только посмотри, как он одет! Дешевые брюки, застиранная рубашка… Стоптанные туфли… Хоть и начищенные.

– Я ничего не заметила, – буркнула я, – и это совершенно неважно. Я люблю его не за одежду.

– Я верю тебе, подружка, – вздохнула она, – но что скажут твои родители?

– Они полюбят его, – быстро ответила я. – Он умный. Закончит Кембридж, найдет работу…

Лилия скептически скривилась.

– Работу? – уничижительно протянула она. – А ты будешь готовить ему обеды и стирать белье? Ты когда-нибудь это делала?

Я отмахнулась.

– Нет, конечно. Наймем служанку, мама и папа помогут, – ответила ей. И добавила чуть обиженно: – Ты что, против нашей любви? Я думала, ты поддерживаешь меня.

– Ты такая наивная, Софи, – немного сконфуженно рассмеялась Лилия, – но я искренне желаю тебе счастья. И если нужно – помогу.

– Спасибо, – я подошла к подруге и мы крепко обнялись. Хоть Лилия и бывала иногда весьма резкой и ехидной, но я любила ее. И за ее сарказм в том числе.

Лето заканчивалось. Море потемнело, с пляжа все чаще дул холодный ветер. И мое сердце тоже охватывал ледяной озноб.

Оставалось четыре дня.

Три.

Два…

* * *

– Завтра мы уезжаем, – я прижалась к Роберту изо всех сил, пытаясь пробраться к нему внутрь, под кожу, свернуться клубочком рядом с сердцем и остаться там навсегда. Весь день я героически держалась и не давала воли слезам, но сейчас, увидев потухшие глаза Роберта, его заострившиеся скулы, напряженную фигуру, сорвалась, и они потоком хлынули из глаз. Сильные родные руки лихорадочно стискивали меня в объятиях, губы собирали соленые капли со щек, а хриплый голос шептал, не переставая:

– Любимая моя, Софи… любимая… любимая…

– Ты мне часто будешь писать? – бормотала я между всхлипами.

– Каждый день.

– Ты не забудешь меня?

– Никогда!

– Ты приедешь ко мне в школу?

– Да, обязательно.

– Ты будешь любить меня?

– Вечно!

* * *

Казалось, жизнь кончена. Казалось, от тоски разорвется сердце, а я больше никогда не смогу вдохнуть полной грудью. Губы опухли от поцелуев, голова гудела после бессонной ночи, но сильнее всего болела душа. Я случайно заметила на перроне Роберта (хоть мы и договорились, что он не придет провожать). Он стоял, тяжело опираясь на каменную колонну, засунув руки в карманы, и провожал поезд хмурым безнадёжным взглядом. «Он не верит, что я буду писать? Он прощается со мной навсегда? Почему он не подошел? Плевать на учителей, зато я в последний раз поцеловала бы его»… Сотни тревожных мыслей лезли в голову, мыслей малодушных и недостойных.

Я благодарна судьбе, что нас сразу же отправили в школу, не давая возможности побывать дома. Не знаю, что бы я сказала родителям. Хотя, возможно, они бы и не обратили внимания на мой понурый вид, у них своих переживаний достаточно. Адель, например.

Мадмуазель Буше уехала в замок Нордвик. В школе со мной осталась только горничная Мэри.

Теперь Лилия стала для меня опорой и поддержкой. Только с ней я могла поговорить о Роберте. Она выслушивала мои бессвязные мольбы и стенания, она утирала мне слезы. Наша дружба окрепла именно тогда, когда Лилия прятала меня от взглядов учителей, говоря всем, что «Софи плохо себя чувствует, ее укачало» или «она отравилась и не будет ужинать со всеми».