Заслуженное счастье - Сандра Стеффен

Она ни о чем не думала, она забыла, что пора возвращаться в ресторан. Множество желаний слились в одно. Все так же, как в первый раз. Один поцелуй, и Лоэтта забыла себя, первое объятие, она уже мечтала о следующем. Хотя тогда она не сознавала этого. Сейчас пришло понимание. Понимание, от которого еще сильнее кружилась голова, чувства становились острее, и в сердце рождалась тихая нежность.

Руки Бурке скользнули вниз по ее спине, он еще крепче обнял Лоэтту. В ответ она не смогла сдержать счастливого стона, который вырывался в каждом вздохе.

Непреодолимая, опасная страсть заполнила Бурке до краев. Он сжал Лили изо всех сил. Господи, как она хороша! Тяжелая и нежная грудь, длинные ноги. Ее дыхание согревало, руки требовали ласки, губы так нетерпеливы. Пальцы Бурке скользили по застежкам платья Лоэтты. Желание, кажется, не находило себе места в его теле. Сердце бешено колотилось.

Бурке знал, что должен остановиться, но не мог. Ему хотелось утонуть в ее мягком тепле.

— Лили. Как же я соскучился.

Услышав его слова, она мгновенно открыла глаза и насторожилась. Произнесенное Бурке имя «Лили» напомнило о том, что было между ними два с половиной года назад. Два с половиной года мучений, мыслей о худшем и надежд на чудо.

Наверное, он прочитал ее мысли. Объятия крепких рук ослабли. Она отстранилась, потом быстро шагнула в сторону и отошла в другой конец комнаты.

— Я должна идти.

— Останься.

— Не могу.

— Лили, — Бурке тихо, неуверенно поправился, — Лоэтта. Подожди. — Он остановился в нескольких шагах от нее, не решаясь подходить ближе. — Рад, что ты зашла.

Пряча глаза, она сказала:

— Хотела, чтобы между нами не было недомолвок. Я не собиралась… — Лоэтта замолчала. Она почувствовала, что краснеет.

— И этому я тоже очень рад, — вполголоса сказал Бурке.

Лоэтта взглянула на Бурке и почувствовала, как к ней возвращается жизнь. Так случалось каждый раз, когда она смотрела на него. Столько счастья и радости обещали его глаза. Он сказал, что рад ее видеть, рад сжимать в объятиях. Признался, что скучал. Может быть… но боль и одиночество, которые после той ночи стали спутниками Лоэтты, никуда не ушли. Бурке не должен был целовать ее сегодня, а она не должна была отвечать. Ладно, того, что случилось, не изменить. Она позволила обнять себя Бурке, и ей было хорошо.

— Приглашаю тебя на ужин, — голос Бурке дрожал.

Это немного утешило Лоэтту.

— Я не смогу прийти.

Он наклонился, поднял с пола ее сумочку, заколку для волос и подал ей.

— Ты, правда, не сможешь прийти?

— У меня есть планы на вечер, — сказала она.

— Планы?

Лоэтта кивнула.

— Могу я уточнить, какие планы? — довольно резко задал вопрос Бурке.

— Свидание.

— Со Страйкером?

— Да. С Уэссом.

— Собираешься с ним на прогулку при луне, а перед этим целуешься с другим?

После колких слов, Лоэтте захотелось немедленно убежать. Но она пересилила себя и зло ответила:

— Не я целовала. Ты меня поцеловал. — Откинув волосы за плечи и качнув бедрами, она повернулась и стремительным шагом покинула его дом.

Бурке стоял в дверях и смотрел вслед Лоэтте, не замечая пронизывающего, холодного ветра.

— Куда ты идешь? — крикнул он ей в спину.

Она резко обернулась, пряди волнистых волос упали на ее лицо.

— Обратно в ресторан.

— Я имею в виду вечером, со Страйкером.

Бурке видел, что Лоэтта напряженно раздумывает над ответом. Она откинула со лба волосы, поплотнее закуталась в пальто. Насмешливо подняв брови, она сказала:

— Заедем в Пирр, там есть ресторан, где прекрасно готовят мясо. А что?

Бурке с невинной улыбкой махнул рукой.

— Так, ничего.

Покачав головой, Лоэтта ушла. Бурке продолжал смотреть на нее. Женщина с такой походкой вполне могла бы создать пробку на дороге. Ты изменилась, Лоэтта. У тебя есть характер, подумал Бурке. И что самое удивительное, ему это нравилось.

Только тогда, когда Лоэтта исчезла за углом дома, Бурке закрыл дверь. День был пасмурным, серым, но после ее прихода в комнате стало светлее, воздух наполнился ароматами. И настроение заметно улучшилось. Бурке не радовало, конечно, что сегодняшний вечер Лоэтта проведет в обществе Страйкера. Его совершенно не волновали ее рассуждения о поцелуях, главное, он убедился в том, что лед между ними треснул.

Бурке считал себя терпеливым. Качество, незаменимое для врача. Бурке задумался. Он хотел убедиться, насколько серьезно Лили относится к своему избраннику Страйкеру. Напевая про себя, Бурке открыл телефонную книгу и набрал номер.

Лоэтта домчалась до ресторана быстрее ветра. Она перекинула пальто через спинку стула и потянулась за чистым фартуком. При виде горы перемытых тарелок — Клетус уже поставил их в сушку — Лоэтта невольно улыбнулась. И сразу побежала к крутящейся двери между кухней и залом.

Улыбка чуть поблекла, когда все посетители с любопытством уставились на нее. Лоэтта налила братьям Андерсен кофе из графина; за соседним столиком устроился Уэсс. Судя по всему, ковбой только что пришел.

— Утро доброе, Лу.

— Привет, Уэсс. — Лоэтта снова улыбнулась, когда он достал из-за спины очередной букет. — Не нужно приносить мне столько цветов, — взяв букет розовых гвоздик, заметила она.

В постоянно изумленных глазах Уэсса мелькнула какая-то догадка. Ковбой задумчиво посмотрел на нее и спросил:

— Ты была одна на кухне?

Лоэтта заметила, как Дора Ли быстро отвела взгляд.

— Клетус помогает мне мыть посуду. Почему ты спрашиваешь?

— Старый Клетус Маккалли помогает тебе мыть посуду? — воскликнул Уэсс, глядя на нее.

— А разве есть молодой Клетус Маккалли, дорогуша? — сказала Дора Ли.

Запутавшись окончательно, Уэсс снова задумался. Потом спросил:

— Хочешь прочесть карточку?

Она поставила графин на стол и из букета достала маленькую карточку.

— «Розы красные. Маргаритки яркие как солнце. А ты прекрасна лучше любого приза».

— Как мило, Уэсс, — Лоэтта машинально коснулась губ кончиками пальцев. И тут же вспомнила, как пели эти губы после поцелуя Бурке. Вспыхнув, она пробормотала, что цветы нужно поставить в воду, и скрылась на кухне. К счастью, Клетус расставлял бокалы. Была минутка, чтобы прийти в себя. Успокоившись, Лоэтта достала с полки кувшин, налила воду, поставила букет.

— Путь свободен, Клетус, Гусси и Адди уже ушли.

— Аллилуйя.