Мне не забыть - Елена Свиридова

Толстая комендантша провела Леру в небольшую, довольно убогую комнатку с облупившимся зеркалом без рамы и тремя кроватями с железной сеткой. Лера расположилась на единственной свободной в углу у окна, быстро распаковала чемодан и торопливо стала перебирать свой скудный запас одежды.

— Привет! — на пороге появилась высокая блондинка в ярко-голубом платье. — Вот это сюрприз!

— Ты здесь живешь? — спросила Лера.

— Вторую неделю торчу, маюсь от безделья. Знаешь, тут такая тоска, поговорить толком не с кем. А ты откуда?

— Из Москвы, с журфака.

— Вот здорово! Будет с кем пообщаться! Я курсовую хотела снять, да что то все не клеится. У них тут свои провинциальные амбиции, чуть что — «а мы ВГИКов не кончали!» Нашли чем хвастаться!

— А ты из ВГИКа? — обрадовалась Лера.

— С режиссерского. Меня, кстати, Наташа зовут.

— Зачем же ты сюда поехала, если здесь такая тоска?

— Знаешь, были свои причины…

— А мне сегодня повезло. Не успела приехать — сразу попала на съемку. — Лера мельком взглянула на часы, захлопнула чемодан, ногой задвинула его под кровать. — Только вот… на свидание опоздала.

— Я смотрю, ты спешишь, а я тебя заболтала совсем! Ты собирайся, не буду мешать, мы еще успеем наговориться.

— Да я вроде собралась уже… — Лера с тоской поглядела в зеркало на свое отражение в надоевших джинсах и свитере.

— Знаешь что, — Наташа оглядела свою новую подругу с ног до головы, открыла шкаф и вытащила оттуда легкое зеленое платье без рукавов, — примерь-ка вот это! Не брезгуешь?

Лера не любила носить чужие вещи, но Наташа так искренне хотела сделать ей что-то приятное, она подвела Леру к зеркалу, приложила платье к ней.

— Ты посмотри, твой цвет! Конечно, на тебе оно будет свободно, но в этом свой шик.

Лере не хотелось обижать девушку, зеленый цвет платья действительно шел ей необычайно, и, не устояв перед искушением, она быстро переоделась, подкрасила глаза, зачесала набок упрямые волосы…

— Блеск! — восхитилась Наташа.

— Спасибо!

— Смотри, чтобы тебя по дороге не украли!

— Наташа, а кто еще живет с нами? — спросила Лера.

— Местная одна. Квартиру ждет. Она только ночевать приходит, целыми днями где-то болтается. Смотри, если придешь поздно — в окно постучи. Тут иногда дверь запирают.

— Ну, пока! Еще раз спасибо! — В приподнятом настроении, довольная своим видом, Лера выпорхнула за дверь.

Юрген сидел в баре и то и дело поглядывал на часы, а Валерия все не появлялась. Сначала он думал, что она просто опаздывает и вот-вот появится, ожидание было приятным и все больше возбуждало его. Но время шло, она не приходила. Юрген чувствовал огорчение и беспокойство, которые сменились обидой и раздражением. Он не мог понять, как женщина, которая понравилась ему и, как он думал, ответила ему взаимностью, могла не прийти на свидание. Может быть, она просто от нечего делать пококетничала с ним, не придавая никакого значения их встрече, которую Юрген считал чуть ли не роковой? А если она проводит время с каким-нибудь другим мужчиной? Отсутствие Валерии сильно задевало его мужское самолюбие, и он решил, что, если они еще раз встретятся, он будет держаться с ней подчеркнуто холодно, изобразит полное безразличие и даст понять, что с ним нельзя поступать подобным образом. В конце концов это обычное дорожное приключение, и не более. Когда на часах было одиннадцать, стало ясно, что она уже не придет, и Юрген, рассердившись сам на себя за потерянный вечер, отправился в номер и улегся спать.

Проснулся он рано. Настроение было скверное. Мысли о Валерии растравляли душу, и он никак не мог отделаться от них. Надо было как-то отвлечься. До чего же все глупо! Из-за какой-то девчонки он погрузился в сексуально-романтический бред и забыл, зачем приехал в Россию. В конце концов, не ради же русских баб и скверного пива! У него были грандиозные планы, он изучал русский язык, собирал материал о русской культуре, он считал себя вполне образованным человеком и одаренным кинорежиссером. Россия интересовала и влекла его с детства как нечто хотя и чуждое, но загадочное и интересное, как некий запретный плод. Чувство вины перед этой страной, дикой, стихийной и в то же время доброй и отзывчивой, которое ненавязчиво внушал ему отец, воевавший когда-то на Восточном фронте, склоняло Юргена к социалистическим идеям. Ему казалось, что только он сумеет снять настоящий фильм об этой стране, который убедит его скептически настроенных соотечественников в истинной ценности русской культуры и русской жизни. Итак, за работу! Приняв душ, он быстро оделся и отправился в бар. Заказал кофе и, усевшись у стойки, оглядел небольшой зал. Какие-то незнакомые люди сидели за столиками, громко болтали, стараясь перекричать звучавший из магнитофона голос Тома Джонса. Вот появились: Вернер — самый общительный из всех и довольно толковый начинающий продюсер, толстяк Хайнц — ленивый почитатель пива и виртуоз в записи звука; здоровенный угрюмый Клаус, редко расстававшийся со своей кинокамерой; и маленький изящный Зигфрид, писатель и комментатор, прославившийся своим метким злым языком. Все вместе они составляли замечательную творческую группу и считали себя надеждой современного кинематографа. Конечно, сразу начались разговоры о вчерашней попутчице, шутки, дружеские советы, пожелания и напутствия. Юрген был всеобщим любимцем, и все с нетерпением ждали от него очередного любовного приключения, которое можно было бы обсуждать потом в дружеской компании, смакуя интимные подробности. Это считалось вполне естественным, было принято в мужском обществе, и странная неразговорчивость Юргена удивила его приятелей, они стали задавать вопросы Вернеру — что случилось с его другом, главным покорителем женских сердец? Вернер высказал предположение, что, перепив вечером пива, Юрген так крепко спал ночью, что забыл обо всем. А Юрген, заказав уже третью чашку кофе, что вообще было не в его правилах, заявил, что хватит заниматься пустой болтовней и пора приниматься за работу. Стараясь держаться как можно более серьезно, он стал излагать приунывшим друзьям свои планы на ближайшее время, а сам при этом не отрываясь смотрел на дверь. И тут появилась Валерия…

Она была в легком свободном зеленом платье, открывающем худые загорелые плечи. Лицо ее, немного бледное и осунувшееся, показалось Юргену еще более красивым, чем вчера. Недавняя обида улетучилась мигом при виде ее. Худенькая, легкая, она выглядела совсем девочкой, маленькой, беззащитной, и Юрген ощутил в себе странное, непривычное желание заботиться о ней, охраняя от всего на свете. «Или я сошел с ума? — думал он. — Женщины существуют для развлечений, пока они молоды. А потом, когда они становятся старше, мы в конце концов выбираем одну из них, может быть, не самую стройную и красивую, но самую надежную, порядочную. Она становится спутницей жизни, растит белокурых детишек, готовит вкусную еду, создает в доме уют… Но это — когда-нибудь, когда устанешь от развлечений и захочешь спокойной, стабильной жизни…» Все эти мысли мгновенно проносились в его сознании, когда он, не скрывая улыбки, бежал через зал ей навстречу.