Чарующий вальс - Барбара Картленд

К тому времени, когда Ванда подъехала к дому баронессы Валузен, она почувствовала, что восторг и волнение, которые она испытывала в присутствии князя Меттерниха, постепенно проходят.

Солнце зашло, и над Веной сгустились сумерки. Они медленно ехали по петляющим улочкам, забитым самыми разными экипажами и каретами. Ванда вдруг ощутила себя очень маленькой, совсем юной, но очень важной.

Неужели у нее хватило смелости одной совершить такое путешествие в Вену и появиться здесь, на этом огромном форуме, без сопровождения? Она подумала о платьях, сложенных в кожаные чемоданы ее служанкой, пожилой, слабой женщиной, которая не смогла сопровождать ее. Конечно, они не подойдут для предстоящих событий.

Ванда выдержала отчаянную борьбу с сестрами отца, которые не предрекали ничего хорошего, отправляя ее в Вену. Они не отпустили бы ее ни за что на свете, но волей покойной матери пренебречь не могли и, каркая, как старые вороны, мрачно проводили в дорогу.

Сейчас Ванда размышляла о том, что действительно все не так просто и, возможно, тетушки были в чем-то правы. В Вене она не знала ни души, кроме князя, и, по правде говоря, он оказался добрее, чем она смела надеяться. Ее приятно волновала мысль о том, что он не только ласково принял ее, но и попросил помочь ему и Австрии. До чего же легкой и простой представлялась его просьба во время их беседы! Но теперь, наедине с собой, Ванда почувствовала, как страх сжимает горло и энтузиазм ее улетучивается.

Клеменсу Меттерниху ничего не стоило предложить ей познакомиться с Александром, потанцевать, побеседовать с ним. Но как это сделать, когда рядом нет князя?! Она не знала, какой дом у баронессы, как ее примут. А вдруг баронесса будет против ее поездки на бал?

И что она наденет вечером? Ведь для женщины эта проблема — одна из важнейших! Ванду охватила паника — она была готова приказать кучеру возвращаться домой, где ей спокойно, где все знакомо и легко. Но она вспомнила бледное и измученное страданием лицо матери, ее глаза, в которых еще вспыхивали последние отблески ушедшей молодости, и ее слова:

— Девочка моя, я хочу, чтобы твоя юность была такой же веселой и беззаботной, как моя, — танцуй, будь счастлива и… люби.

— Разве здесь это возможно? — смеясь, спросила Ванда.

Она любила свой дом на склоне холма, за много миль от города. Но бывало, они месяцами видели лишь крестьян, которые работали в поместье.

— Нет, здесь тебя ничего не ждет, — в конце концов, ответила Карлотта. Глаза ее устало закрылись, она откинулась на подушки, словно изнемогая от своих мыслей, и уснула.

Прошло несколько дней, и глаза Карлотты вновь оживились. Однажды утром она позвала дочь.

— Ванда, мне нужно поговорить с тобой. Войди и закрой дверь.

Девушка в недоумении подошла к постели. Карлотта придвинулась к ней и взяла за руку.

— Послушай, Ванда, что я придумала. Я узнала о предстоящем конгрессе в Вене!

— Мама, об этом знают все. Там будут обсуждаться условия прочного мира.

— Будем надеяться, что конгресс сделает свое дело, — продолжала ее мать. — Но понимаешь ли ты, что еще это означает? Ведь Вена — это танцы, парады, балы, музыка, веселье! Ты поедешь туда.

— Но это невозможно! Как я поеду?!

— Все можно устроить, — ответила графиня. — Просто необходимо устроить!

Карлотта была одержима этой идеей в свои предсмертные дни. Последние ее силы ушли на то, чтобы заставить золовок отпустить и собрать Ванду в столицу, дать ей необходимые наставления, написать письмо князю Меттерниху. Затем, достав из тайника бирюзовый кулон, она вложила его в руку дочери.

— Вручи сама мое письмо князю. Не доверяй его никому. Я знаю, как относятся слуги и секретари к таким вещам, даже теряют их. Если он не примет тебя, передай ему этот кулон. Он узнает его.

Но когда князь на самом деле отказался принять ее, Ванда очень испугалась и, в отчаянии сняв кулон, опустила его на золотой поднос. Надменный слуга подозрительно покосился на него. В этот момент девушка поняла, что чувствует игрок, поставив на карту все.