Просто была зима... - Алиса Лунина

– О чем? – не поняла Оля.

Таня пожала плечами – не одна ты собираешься в Москву в театральный институт, вообще-то, это я первая решила.

Оля чуть не лопнула от злости, однако вида не показала. Спросила с деланым безразличием:

– А ты куда будешь поступать? В щепкинское? Ну, я тогда во ВГИК.

Год Оля жила ожиданием – готовилась к поступлению, разучивала отрывки, читала пьесы. И вот наконец последние экзамены, выпускной вечер, скоро ее ждет Москва и новая жизнь! И вдруг, как гром среди ясного неба, – отец, работавший водителем, попал в аварию; из-за полученных травм ему предстояла долгая и сложная реабилитация. Мать сбивалась с ног, ухаживая за мужем и старенькой матерью, она и разрывалась между домом и работой. Скоро стало ясно, что матери одной не справиться. Собрали семейный совет, на котором родственники решили, что учиться в Москву пока поедет одна из сестер – Таня, а Оля до следующего лета останется в Приморске – поможет матери.

Когда Оля узнала об этом решении, она чуть с ума не сошла. «Почему Таня?!» – кричала Оля, не желая принимать доводы, что Татьяна – старшая, «А у тебя еще целый год в запасе!» Родительские уговоры: «Ничего страшного, никуда твоя Москва не денется – поедешь следующим летом!» – ничуть не успокаивали девушку. «Нет и нет! Вы не понимаете, – заходилась от отчаяния Оля, – год, целый год – это же целая жизнь!» Она до последнего надеялась, что родители передумают и ее тоже отпустят в Москву, но…

– Это что? – замерла Оля, увидев на столе железнодорожный билет.

Мать объяснила, что это – билет на имя Тани. Поезд завтра утром. А это отложенные для Тани деньги – в Москве они ей пригодятся. Все Олины надежды разбились. Сердце ухнуло и куда-то покатилось. Оля ушла к себе в комнату, чтобы не видеть, как Таня собирает чемодан, закрылась и проревела полночи. А потом она решилась.

Позже, вспоминая ту ночь, Ольга повторяла себе, что у нее тогда не осталось выбора. Да и дура была – шестнадцать лет! Что я тогда понимала? Вместо совести в этом возрасте лишь бешеная жажда жизни – любой ценой прорваться к мечте! Вот я и прорывалась, как могла… Это позже, много позже она доросла до понимания категорий «что такое хорошо, что такое плохо» и переосмыслила многие вещи, в том числе ту историю с бегством из Приморска…

Но, возвращаясь в то утро… К рассвету Оля уже знала, что делать. Она наспех собрала вещи, пошла в комнату старшей сестры, которая еще спала (поезд уходил в семь утра, и мать завела часы на половину шестого), и отключила будильник. Затем Оля взяла билет на имя Тани, приготовленные для нее деньги, Танины документы (взамен она оставила Тане свои документы и коротенькую записку с извинениями: извини, не могу иначе!) и крадучись, как вор, сбежала из дома. Девушка добралась до вокзала, села в поезд, и – прощай, Приморск! Здравствуй, Москва!

А дальше была новая жизнь: поступление в театральный институт (Оля поступила легко, с первого раза), общежитие, новые знакомства. Домой в Приморск она решилась позвонить через два месяца. Трубку взяла мама. Узнав, что Ольга поступила в театральный, мать холодно сказала, что желает ей успеха. Отец и Таня разговаривать с ней отказались. «Ну и пусть, – фыркнула Ольга, – подумаешь…»

Столичная жизнь закрутила Олю – студенческие годы, скороспелый брак с однокурсником, выпуск из института, первые роли. Кстати, еще на первом курсе Ольга поменяла паспорт – оставаться Таней она не хотела (зачем лишний раз напоминать себе об этой истории? лучше все забыть!) и вернула свое имя. А вскоре у нее сменилась и фамилия. На втором курсе, выскочив замуж за однокурсника Илью Искру, Ольга стала Ольгой Искрой. Собственно, звучная фамилия – все, что осталось у нее от этого брака, развалившегося через полгода семейной жизни, зато теперь ей не требовалось придумывать псевдоним. Ольга Искра – звучало ярко, лучше не придумаешь. Под этим именем она и стала играть в кино и в театре, набирая популярность.

Вскоре от приглашений сниматься в кино у Ольги не было отбоя. Съемки, спектакли, гастроли – годы летели, ей некогда было оглядываться назад. Но иногда, вот как сегодня, на душе неприятно скребло, и Ольга думала: как там в Приморске, как Татьяна? Впрочем, печаль ее не была долгой – некогда грустить; бешеный темп жизни, плотный рабочий график – годы неслись вскачь, как горячий табун. И вот прошло семнадцать лет.

* * *

«Да, много снегов сошло с той поры!» – Ольга задернула штору.

Сейчас, вспоминая ту давнюю историю из юности, Оля чувствовала острое сожаление, что все сложилось таким образом. Все эти годы сестры не общались; от матери Ольга знала лишь, что Таня так и живет в Приморске, что ее личная жизнь не сложилась, карьера не задалась. Жаль, искренне жаль… Но что теперь сожалеть – уже поздно, ничего не вернуть, не исправить, а стало быть, к чему эти бесполезные переживания?! Голова опять разболелась. Ольга зевнула, надо ложиться спать, пусть этот неприятный день поскорее закончится!

Раздался звонок мобильного телефона. Звонили с незнакомого номера. «Ну кто еще?!» – вздохнула Ольга и ответила на вызов.

– Здравствуй, Оля! – сказали женским голосом.

Ольга замерла с трубкой в руках, потому что она, конечно, узнала, сразу узнала…

– Кто это? – хрипло спросила Ольга. От волнения дыхание перехватило.

– Это Таня, – ответила старшая сестра.

* * *

Славяна сидела за столом, обложившись школьными тетрадями, и делала вид, что решает задачи по математике. На самом деле она рисовала проект дома для них с отцом; дома, куда она сможет переехать и где ее не достанут ни учителя, ни мать. Может, сделать дом в виде башни? – задумалась Славяна, покусывая карандаш и раскачиваясь на стуле. Да, определенно – надо придумать нечто оригинальное в стиле архитектуры Гауди, и притом неприступное: мой дом – моя крепость! Двенадцатилетняя Славяна перевернула страницу альбома и сделала еще один вариант проекта. Весь альбом девочки был заполнен рисунками зданий в различных архитектурных стилях. Славяна, в будущем собиравшаяся стать архитектором, могла часами рисовать старинные и современные здания, придумывать дома, дворцы, чертить вертикали проспектов, выводить окружья площадей.

Из соседней комнаты доносились крики матери, бранившей девочку за плохие отметки.

«Вот достала, рехнуться можно! – вздохнула Славяна. – Если мать еще раз скажет про то, что «сейчас время жестокой конкуренции и что, закончив школу с тройками, ты не сможешь получить высшее образование и пойдешь работать дворником!», в моей голове что-то взорвется. Потому что я не могу это слышать в сотый, нет, в тысячный раз!»

– Слава! – Мать вошла в комнату. – О чем ты думаешь?! У тебя завтра контрольная за четверть! На тебя жалуются учителя!

Мать пролистала дневник дочери; лучше бы не смотрела – не расстраивалась, сплошное огорчение! Здесь замечание от учителя геометрии: «Не смогла начертить параллелепипед!» – здесь привет от учительницы французского: не знает артикли, родители, примите меры.

– Я должна принять меры! – грустно сказала мать.