Маска любви - Барбара Картленд

— Как ты можешь быть такой буржуазной? Вообразить такое! Мое дорогое дитя, вижу, придется мне объяснить, что брак в Венеции — это только формальность. Мужчина женится, потому что хочет, чтобы его имя и его собственность перешли к его детям.

— Но папа и мама любили друг друга, — прошептала Катерина.

— И что им это дало? — резко возразила Анчилла. — Своей любовью твой отец только испортил себе всю жизнь! Конечно, я никогда не встречалась с ним, но Франческо часто рассказывал мне, как все были шокированы, когда он женился на твоей матери и отрезал себя от семьи и от собственного наследства.

Она посмотрела на лицо Катерины и сказала:

— Но давай не будем говорить об этом, все уже забыто. Ты должна быть счастлива, очень-очень счастлива, что выходишь замуж за такого важного человека! И, конечно, когда ты станешь замужней женщиной, мы выберем тебе чичисбео.

Катерина удивленно посмотрела на тетку, и Анчилле снова пришлось объяснить:

— Ты, должно быть, поняла, хотя и приехала сюда совсем недавно, что каждая леди в Венеции, а по сути, каждая женщина, имеет кавальере сервенте, или чичисбео. Ну, например, ты знаешь, что Паоло — мой чичисбео?

— Я удивлялась, почему он все время с вами, — неловко сказала Катерина.

— Не имеет значения, кто женщина — знатная дама, как я, или богатая горожанка. Никакой дамский дом невозможен без чичисбео.

— А дядя Франческо не против?

— Конечно, не против! Он счел бы верхом вульгарности повсюду появляться со мной, говорить мне комплименты, сопровождать меня на Площадь или шептать ласковые словечки мне на ухо. Анчилпа хихикнула.

— На самом деле Франческо безумно влюблен в мадам дю Каже. Хотя я сомневаюсь, что это увлечение продлится долго.

— А синьор Паоло… вы любите его? — спросила девушка.

Анчилла жеманно рассмеялась.

— Право, Катерина, ты не должна задавать мне такие смущающие вопросы. Паоло — мое второе я; нет ничего, что он не сделал бы для меня: и ленту мне завяжет, и лиф зашнурует, и даже наденет подвязку!

Она вздохнула от удовольствия.

— Но он — кавальере, что значит джентльмен, и никакой муж, даже Франческо, не позволил бы себе показаться настолько глупым, чтобы ревновать к чичисбео.

У Катерины стал совсем несчастный вид.

— И если я… выйду замуж, я должна буду найти… кого-то, кто будет так ухаживать за мной? — спросила она.

— У тебя будет богатый выбор, и уверяю тебя, когда ты станешь женой маркиза, ты найдешь жизнь очень интересной и веселой! Анчилла всплеснула руками.

— Он страшно богат, Катерина, он подарит тебе самые сказочные драгоценности, самые чудесные платья! Он позволит тебе делать все, что ты захочешь. Никогда не забывай поговорки: «седина в бороду, а бес в ребро».

Катерина ничего не сказала, и Анчилла спросила:

— Твоя помолвка сегодня?

— Да, — коротко ответила девушка.

— Тогда мы должны найти тебе новое и очень красивое платье. Знаешь, когда обручается дочь аристократа, дож надевает ей на шею роскошное жемчужное ожерелье, которое она должна носить в течение года после свадьбы.

Анчилла выжидательно посмотрела на Катерину, но так как девушка молчала, пояснила:

— Ожерелье — это подарок ее родителей, но в твоем случае жемчуг даст твой дедушка.

Катерина прошептала, как она благодарна, и ее тетя продолжила:

— Жених подарит тебе кольцо, называемое рикордино, а еще у тебя будет Свадебная корона.

— Что это?

— Вуаль ты наденешь завтра, на венчание, а сегодня вечером будешь в огромной тиаре. Она сделана в виде цветочного венка из алмазов и жемчуга.

С завистью в глазах Анчилла добавила:

— Ах, как бы я хотела поносить ее! Это одно из Сокровищ Дожей. Алмазы огромные, а жемчужины не меньше голубиного яйца!

Анчилла позвонила в золотой колокольчик, и горничные тотчас вернулись в комнату.

— Мне нужна портниха, парикмахер, модистка, перчаточница и торговец веерами. Велите всем им немедленно прийти сюда.

Горничные присели в реверансе и бросились выполнять приказ своей госпожи.

— Мы собираемся потратить кучу денег, малышка Катерина, — с ликованием воскликнула ее тетя, — и когда придет Паоло, — а он должен прийти с минуты на минуту, — он посоветует нам, что выбрать. У Паоло самый безупречный вкус, а сегодня вечером на помолвке ты должна ослепить всех своей красотой — и, конечно, своими драгоценностями.

Весь остальной день Катерине казалось, что она лишилась собственной воли и стала марионеткой, которую наряжают и украшают в угоду тем, кто тянет за ниточки.

Синьор Паоло, чичисбео ее тети, с охотой взялся помогать им. Но Катерине он не понравился.

Было в нем что-то женское. Разве стал бы настоящий мужчина уделять столько внимания положению мушки на подбородке дамы или тратить почти час, выбирая кружевные веера для ее приданого?

В то же время синьор Паоло был готов удовлетворить малейшую прихоть Анчиллы. Он пользовался всеми возможностями говорить ей комплименты и подносить ее белую ручку к своим губам.

«Неужели я была бы счастлива с человеком, который не делает ничего полезного, а только день за днем расточает комплименты да изрекает банальности?» — спросила себя Катерина.

Она поймала себя на том, что думает о герцоге, как он спорит с Коллегией, сообщает им об опасениях мистера Питта по поводу равновесия сил в Европе, и находит их, как предсказал Франческо, глухими к его предостережению и непреклонными к его мольбам.

К вечеру, подумала Катерина, герцог поймет, что его миссия провалилась, и будет готов вернуться в Лондон.

При мысли об оставленной ею Англии, где она так счастливо жила почти восемнадцать лет своей жизни, девушка забыла о болтовне и суете вокруг нее.

Для нее вдруг словно перестали существовать и платье, которое подгоняла по ней портниха со своими помощницами, и парикмахер, завивающий и укладывающий ее золотые волосы, и непрекращающиеся увещевания ее тети полюбоваться Свадебной короной, которую принесли в Катеринину спальню, чтобы девушка посмотрела.

Да, это было изумительное ювелирное изделие. На солнце, льющемся в комнату через большие окна Дворца, алмазы сверкали почти ослепляюще, а жемчужины казались такими же полупрозрачными, как легкая дымка, висящая над лагуной.

Но Катерина смотрела на корону, а видела только старое, морщинистое лицо маркиза.

Сам по себе невысокого роста, он казался девушке просто гномом по сравнению с рослыми англичанами, к которым она привыкла.

Маркиз был внимателен к ней за званым обедом у дедушки, и Катерина подумала тогда, что с его стороны очень любезно потратить столько времени на разговоры с юной девушкой, с которой он, скорей всего, не имеет ничего общего.