Беру тебя напрокат - Елена Трифоненко

Я отворачиваюсь к окну, чтобы продемонстрировать, как надоел мне весь этот бессмысленный фарс. Петров тоже замолкает. Тамада смотрит сначала на него, потом на меня, после чего решительно идет на новый заход:

— Ника, пожалуйста, прости его. Прости! Прости!

Он так причитает, будто мы разобьемся уже через минуту.

Нет, это просто невозможно!

— Ладно, — сдаюсь я. — Прощаю. Все. Вопрос закрыт.

— И ты вернешься ко мне? — деловито спрашивает Никита, разворачивая вертолет.

— Петров, не наглей. У нас толком ничего и не было.

— Мы же договорились встречаться.

— Не помню такого.

— Давай тогда сейчас договоримся.

— Господи, да посади ты уже этот чертов вертолет! — я сдергиваю наушники и откидываю голову на спинку сиденья.

Через несколько минут вертолет возвращается к точке взлета и идет на снижение.

Когда мы наконец приземляемся, я сама отстегиваю ремень безопасности, распахиваю дверь и спрыгиваю на землю. Меня всю колотит. И нестерпимо хочется сбежать куда-нибудь как можно быстрей.

Вот только пройти мне удается метров тридцать, после чего меня догоняет Петров, преграждает дорогу:

— Ника, пожалуйста, не уходи. Не бросай меня! — он тянет к моему лицу руку, но тут же отдергивает. И правильно делает. Меня так и подмывает вцепиться в его наглую клешню зубами.

А потом я встречаюсь с Петровым взглядом, и сердце пропускает удар.

Глаза у Никиты несчастные, лицо выглядит осунувшимся и уставшим. Он что, правда, переживает?

— Ника! — Петров все же набирается смелости и проводит пальцами по моему лицу. — Ты нужна мне, Ника.

Чем дольше я смотрю в его глаза, тем больше хочется ему верить. Оказывается, ничему меня жизнь не учит.

Петров еще больше наглеет и забирает мое лицо в ладони.

— Я люблю тебя.

Я пытаюсь отшатнуться, но он не дает. Тогда я просто кручу пальцем у виска:

— Петров, ты совсем того? Такими словами не разбрасываются.

— Я и не разбрасываюсь.

— Ты только что рисковал моей жизнь вообще-то. С тем, кто дорог, так не поступают.

— Я не рисковал, — Петров показывает большим пальцем на вертолет. — Семен — ас, он работает в МЧС, и эта «птичка» для него как дом родной.

— Твой Семен сказал, что он тамада.

Никита ухмыляется:

— Он просто хороший друг и знает, когда надо подыграть!

— Кошмар! — сердито выдыхаю я. — Я еще к тебе не вернулась, но уже погрязла во вранье. А ведь ты…

Он не дает мне договорить — накрывает мои губы своими. Дыхание у меня снова перехватывает, а ноги опять подгибаются. Боже, до чего же этот мерзавец шикарно целуется! Кажется, я уже в шаге от того, чтобы к нему вернуться.

Когда я полностью размякаю в объятьях Петрова, раздается странный щелчок.

— Что? — открываю глаза и обнаруживаю, что теперь я и Никита прикованы друг к другу наручниками. — Петров, ты что себе позволяешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Извини, но по — другому никак, — виновато бормочет он и отводит глаза. — Я просто умру, если ты снова сбежишь.

— Да я тебя сейчас сама убью! — кричу я так, что в горах звенит эхо. — Сама!