Мы сделаем это вдвоём - Салма Кальк

- Налоги собирать? – поинтересовалась я. – В смысле, подати.

- Это может быть, - согласился купец. – А может быть, и не только.

Я представления не имела, как тут с оплатой тех самых налогов, и как строго спрашивают за укрывательство. Но уж наверное, купцы должны что-то платить в казну? И крестьяне тоже? Нужно разузнать.

И ещё здесь обитает немало таких, кто совсем не хочет встречаться с государевыми людьми – по разным причинам.

- Господин Васильчиков, - произнёс генерал, - если будет нужна помощь с этим чиновником – не стесняйтесь говорить.

- И чем вы поможете? – Демьян остро взглянул на него.

- Вот там и увидим. Пушек у меня здесь нет, но есть вооруженные люди. Ещё не последнее в мире имя. И пяток хороших магов под рукой. Когда разговариваешь с магами за спиной, собеседники обычно становятся сговорчивее.

Демьян усмехнулся.

- Сговорчивее, значит. А с нашей Женевьевой Ивановной вы как сговаривались? Тоже с магами за спиной?

Ах ты, паршивец! Ну я тебе сейчас задам! С нашей, значит, Женевьевой Ивановной.

Но что говорить, было приятно, что успела стать для них всех «нашей».

Я уже было поднялась и приготовилась рассказать о том, что бывают такие дела, которые никого не касаются, и почему всякому встречному-поперечному не следует совать в них нос, даже если в остальном он приличный человек, но господин генерал опередил меня. Рассмеялся весело, глянул на Демьяна.

- А откуда вам знать, господин Васильчиков, может быть госпожа маркиза – моя тайная страсть на протяжении многих лет? Но раньше она была некоторым образом несвободна, вот у нас с ней и не ладилось. А теперь сладилось, и я готов хоть сейчас предложить ей своё имя и всё, что имею.

Ах ты ж! Сделать маркизу дю Трамбле принцессой Роган, так? Кто-то где-то перевернулся. Много кто, судя по всему.

Я улыбнулась генералу и сказала, глядя только на него и ни на кого более:

- Благодарю вас, господин генерал, я очень ценю ваше предложение. Вы позволите мне подумать?

Потому что, ну, только вошла во вкус свободной жизни, и что?

- Женевьева, соглашайся! Кавалер достойный, где ещё такого найдёшь? Точно не у нас! – весело рассмеялась Ульянка, глаза так и сверкали.

Ну, я на неё тоже глазами сверкнула, потому что нечего. А генерал посмотрел на меня и тоже улыбнулся:

- Конечно, госпожа маркиза. Я буду ждать вашего решения, сколько потребуется.

И ручку поцеловал. И из своих больше не выпустил.

- Вы бы, дорогие соседи, лучше б кого другого потыкали на сей предмет, - я сурово оглядела обоих Васильчиковых. – Я думаю, кандидаты найдутся.

И кошусь взглядом на Дарёну. Да-да, она у нас молодая и красивая, и с ребёнком, которого поднимать надо. А я что? А я ничего. Во мне особого смысла нет.

Васильчиковы откланялись, и Платона забрали с собой. Меланья и Северин пришли откуда-то с улицы, и Настёна была с ними – все извалявшиеся в снегу и очень довольные. Их тут же отправили сушиться и пить горячий чай, правда, генерал глянул на Северина строго и сказал, что тот будет ему вскоре нужен, и пусть он попросит госпожу Меланию высушить его как следует. А пока… Взял меня за руку и повёл в комнату.

- Простите, Анри, наших бесцеремонных соседей, - мы сидели рядом на лавке, обнявшись. – Они считают, что имели право вас спросить, что это вы тут делали.

- А я совершенно серьёзно повторю, друг мой сердечный Эжени – готов взять вас в жёны немедленно.

- А вы, часом, не торопитесь? Может быть… я совсем не то, что вам нужно.

- Вы то, чего я хочу. Кого я хочу, - усмехнулся он в усы. – Здесь и сейчас вообще не важно, кем мы были раньше. И пока не случится чудо и нам не удастся вернуться домой – важно и не будет.

- Я не смогу вернуться домой, Анри, - покачала я головой. – И показать вам мой дом не смогу тоже.

- Мы с вами ещё подумаем об этом. Я очень хочу послушать о вашем доме, Эжени. О вашей прежней жизни. О чём-то, чего я никогда не видел и не знал. Вы расскажете?

- Конечно, расскажу, - я глубоко вздохнула, прогоняя непрошенные слёзы.

- Вот и славно. А сейчас мне бы сходить наверх, пока ещё не ночь. Надеюсь, госпожа Мелания высушила Северина в достаточной степени. А вечером могу я навестить вас снова?

- Буду рада видеть вас.

- Буду думать о вас всё это небольшое время.

Мы поцеловались… а потом он поднялся и пошёл в залу, где добыл Северина и ушёл с ним наверх.

И что же дальше, думала я, сидя на лавке. Кому ещё интересны наши отношения с Анри и что здесь может быть нужно какому-то приезжему чиновнику?

2. Притираемся

Спустя несколько дней я поняла, что прокачиваю ещё одно умение, которым, наверное, владела когда-то, но успела позабыть. Притирку к новому человеку в своей повседневности.

Когда ты много лет замужем, то куча вещей происходит всё равно что сама, потому что все ритуалы давным-давно отработаны, территория поделена, привычки взаимно учтены и прописаны в подкорку. И привычные косяки тоже. Они привычно бесят, но, ясное дело, не настолько, чтобы взять и всё сломать. Так, обычное.

Правда, если бы мне было суждено вернуться домой, то так, как раньше, уже бы продолжаться не могло. Потому что измену я бы не простила. Скорее всего, у Жени это было так, случайность, нервы пощекотать. Но Женя зря нагадил там, где ели мы оба. Ему, конечно, случалось косячить на пустом месте, но не настолько фатально, обычно в делах и в договорах он оставался разумным. Поэтому…

Наверное, ему не было дела до того, что подумаю и скажу я. Не был же он настолько наивным, чтобы думать, что никто не узнает? Или как раз был?

Так вот, о чём это я?

А о том, что теперь его в моей жизни больше не было – натуральным образом. Зато был совсем другой человек.

Этот человек волновал меня преизрядно – так я ему прямым текстом сказала ночью. И это была чистая правда, я уже думала, что разучилась влюбляться, а оказалось – да