Плохой нянька - С. М. Станич

Я тупо смотрю на нее, пока забираю собак и ставлю их на пол.

— Я оставила номер в своих записях. Если ты позвонишь ей сейчас же, я уверена, она сможет принять вас с Сэди. Она знает нас. Правда доплата явно завышена, но ты знаешь, какова страховка Роба. Не мог бы ты заплатить, а мы вернем тебе деньги так быстро, как сможем? Мы потратили все до последнего цента на эту поездку.

— Да. Да. Конечно. — Смотрю мгновение на соседку, а потом прикрываю телефон рукой, чтобы Мерседес не услышала. — Мой ребенок очень болен, — говорю я, замолкая для пущего эффекта, когда Сэди издает очередной вопль. — Я не могу помочь с проблемой подгузников прямо в этот момент.

— Дядя Зэй! — кричит Белла сверху лестницы. — Кинзи украла мою футболку «Monster High» и не хочет возвращать ее!

— Она лжет! Это моя футболка «Monster High». Ее та, на которой Дракулаура (Примеч. пер.: Дракулаура — персонаж кукольной линии от компании Monster High).

— Не-а!

— Если ты не можешь прийти сейчас и убрать подгузники, пришли кого-нибудь другого, чтобы сделать это. Не заставляй меня звонить в службу контроля за животными.

— Послушайте, дамочка, не знаю, как двухкилограммовая крыса могла разворошить вашу мусорку. Возможно, они и распотрошили подгузники, но я сомневаюсь, что они разделались с чем-то еще. Извините, если хотите позвонить в службу по контролю за животными — дерзайте. Но у меня сейчас нет времени разбираться с этим.

Женщина пыхтит и разворачивается на каблуках, когда я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, затем сползаю на пол. Мы просто эпически опаздываем. Настолько, что это даже уже не имеет значения.

— Позвонить доктору. Есть. Проверить дуплекс. Есть. Мне, действительно, нужно делать пост в крейглисте?

— Мы не сможем выплачивать ипотечный кредит без квартиросъемщика, Зэй. Мне не нравится просить, но не мог бы ты сделать несколько фотографий и загрузить их. Это было бы просто чудесно. Любимый брат. Я люблю тебя, ты же знаешь это, верно?

— Ага, — соглашаюсь я. Доджер подбегает ко мне и задирает лапу. Прежде чем мой одуревший разум действительно понимает, что происходит, он писает. Сука. Блядь. На. Меня. — Могу я теперь идти, пожалуйста?

— Конечно, милый. Увидимся через три коротенькие ночи, хорошо?

— Угу.

Вешаю трубку, изо всех сил нажимая на кнопку отбоя на моем разбитом экране телефона.

Я думал, что у меня все под контролем, но сегодня я чувствую себя не в своей тарелке. И это не смешно.

— Мы уже можем поехать в школу? — спрашивает Белла, появляясь в пижамных штанах цвета лайма, желтых резиновых сапогах и кружевной майке, которую, я думаю, она стащила у Брук. — Я уже оделась.

Я наклоняюсь вперед и упираюсь лбом в колени, пытаясь дышать.

Четыре дня, и все закончится. Всего четыре коротких дня.

Я смогу справиться с этим.

Ну, думаю, что смогу.

* * *

Когда Брук возвращается с занятий, я только заканчиваю веселье по очистке мочи/говна моих собак. Клянусь Богом, если Роб не начнет приучать этих крыс к лотку, я оторву свою задницу и прилечу из Вегаса на День Благодарения, чтобы перекормить мелких ублюдков за ужином.

— Привет, — здороваюсь я, садясь и проводя ладонью по лбу.

— Привет, — в ответ здоровается Брук, заходя с девушкой, следующей за ней по пятам. Девушкой с ярко-синими волосами.

Девушкой, которую я узнаю.

— Твою мать, — вырывается у меня, откидываюсь на пятки и разглядываю Тинли Хортон. Она замирает, когда замечает меня, и выгибает бровь, в которой торчит четыре кольца.

— Охренеть! — говорит она, пока Брук смотрит на нас с растерянным выражением лица. — Зэйден Рот. Вот это да. Не ожидала когда-нибудь снова увидеть тебя — особенно стоящим на коленях и убирающим… это что — собачье дерьмо?

— Надо же, — встаю и снимаю черные латексные перчатки, которые надел для уборки, оглядывая бывшую пассию с головы до пят. Она выглядит чертовски хорошо. Именно так, как те девушки, с которыми я обычно связываюсь — вся в татушках и пирсинге, этакая плохая девчонка. — Я думал, что ты переехала в Нью-Йорк, — говорю я, а Тинли лишь пожимает плечами и еще раз оглядывает меня. Судя по выражению ее лица, ей нравится то, что она видит.

— Я переехала. Но вернулась обратно в прошлом году, чтобы ухаживать за матерью.

Я киваю, пока мы осматриваем друг друга, потрясенный, что цыпочка, которую я пригласил на выпускной, стоит в гостиной Брук. Я не видел ее уже… э… лет эдак одиннадцать.

— Вы друг друга знаете? — спрашивает Брук, указывая на нас.

Рядом с Тинли она выглядит нелепо и неуместно в своем безразмерном пальто из верблюжьей шерсти и неоново-красном коктейльном платье. Этот образ совершенно не подходит для занятий. Да с белыми кроссовками? М-да. Полная безвкусица. Полная очаровательная безвкусица.

На Тинли же одни из этих обтягивающих леггинсов с зебровым принтом и неоново-розовый топ с надписью «Гребаные Мужики». Хм. Тоже ничего так, но все же, мне больше нравится прикид Брук.

— Мы с Брук в одном и том же классе по выборке населения, чего я не осознавала до сегодняшнего дня, так как почти не появлялась там. — Тинли поднимает руку и указывает на меня. — Я предупредила ее про моего бывшего на прошлой неделе, и поэтому поговорила с ней сегодня. Не ожидала встретить тебя, когда она пригласила меня в гости.

Тинли состроила губы, как и сотни других девушек, которых я встречал до этого. Как бы говоря — мне так хочется трахнуть тебя.

Брук замечает это, и ее лицо искажается. На нем появляется выражение боли, и из-за этого мое сердце ноет. Черт. Черт. Черт.

— Я водил Тинли на выпускной, — поясняю, взмахивая ладонью в бесполезном движении. Я не упоминаю тот факт, что мы трахнулись на заднем сидении моего GEO перед и после выпускного. Сомневаюсь, что Брук хочет об этом знать.

— Какое странное совпадение, — говорит Тинли, пока идет ко мне в своих ярко-розовых туфлях, чтобы сжать меня в объятиях. От нее пахнет странными духами. Этакое хипстерское сочетание — гвоздики и табака. Брук наблюдает за нами, нахмурившись. — Мы планировали позаниматься, но теперь, увидев тебя, возможно, мы могли бы заняться чем-нибудь немного более захватывающим?

— Мне довольно скоро нужно ехать за детьми, — говорю я, протягиваю руку и чешу затылок. — А что у тебя на уме?

— Детьми? — переспрашивает Тинли, поднимает брови и