Грешник - Шанталь Тессье

Син встает передо мной. Его рука скользит по моему топу, и я борюсь с хваткой Маркуса.

Сунув руку в карман, Син достает свой перочинный нож. Он раскрывает его и разрезает мой топ. Затем пробегает пальцами по моим ребрам и стягивает юбку. Она падает на пол.

Когда его ледяной взгляд встречается с моим, Син наконец отвечает:

— Вполне подойдет.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

СИН

Маркус смеется над моим ответом, а Элли смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Она возненавидит меня, когда я закончу с ней, но мне на это наплевать.

Моя кожа горит, пульс учащен. Она позволила ему прикоснуться к себе. Трогать ее пальцами. Надеть на нее наручники, ради всего святого. Забыла о том, что она принадлежит мне. Маркус со своим другом могли сделать с ней бесконечное множество вещей.

Неужели Элли так и не научилась разбираться в мужчинах? Блядь, она выросла в мире, знающем о существовании Лордов. Одно это уже должно приводить ее в ужас.

— Слышишь? — спрашивает Маркус, прижимаясь губами к ее уху, пока она борется с его хваткой. — Ты достаточно хороша, чтобы быть нашей шлюхой.

Она хнычет, с ее ресниц стекают слезы.

— Поставь ее на колени, — приказываю я.

Он отпускает ее шею и толкает на пол кухни. Элли вскрикивает, ударившись о кафель.

Я хватаю ее за волосы и откидываю голову назад. Она пытается заговорить, но я прижимаю кончик ножа к ее щеке.

Я смотрю на нее не мигая. Элли переводит свои распахнутые глаза с моих на Маркуса.

— Не убивай ее до того, как придет моя очередь, — смеется Маркус, улыбка расползается по его лицу при мысли о том, что он собирается с ней сделать. — Мы тебя выебем, маленькая шлюшка. Ты будешь молить о смерти, прежде чем мы ее тебе подарим.

Он встает и, прислонившись спиной к стене, скрещивает руки на груди. Устраивается поудобнее, чтобы насладиться зрелищем.

Я ему это устрою.

— Наркотики? — спрашиваю я.

— Дал ей кое-что, — отвечает Маркус.

— Что это было? — огрызаюсь я, глядя на него.

— Кое-что, чтобы поднять ей настроение, — он смотрит на нее, стоящую передо мной на коленях. — Ей понравится, когда ее используют. Ну, пока она не потеряет сознание.

Я смотрю на нее, и вижу, что ее зрачки расширены, веки тяжелеют.

— Она просила об этом?

Мне нужно знать, обратилась ли Элли к нему за наркотиками, или он просто предложил, а она взяла. Не знаю, зачем, но это не изменит моего отношения к ней.

Маркус фыркает.

— Ей и не надо было. Эта шлюха — наркоманка. Продавал ей в прошлом. Увидел ее в клубе и воспользовался случаем.

Элли хнычет, и я смотрю на ее проколотые соски, они твердые. Я наклоняю голову, наблюдая за тем, как при дыхании поднимается и опускается ее грудь.

Я опускаюсь перед ней на колени, костяшками пальцев провожу по ее груди и животу. Опускаюсь к ее бедрам, и нежно провожу по ним тыльной стороной костяшек пальцев. Она ерзает на коленях, упирающихся в холодный пол. Она сглатывает, и у нее дергается горло. Я добираюсь до ее нижнего белья.

— Раздвинь ноги, — требую я.

Элли делает глубокий вдох, но не спорит. Она раздвигает их изо всех сил. Я опускаю нож к ее нижнему белью, разрезая его. Я хочу, чтобы она была обнаженной. Хочу, чтобы Элли была уязвима. Чтобы она поняла, что ее жизнь в моих руках.

Я провожу пальцами по ее киске, и она закрывает глаза от стыда. Движение ее груди усиливается, а тяжелое дыхание наполняет комнату.

— Я же говорил тебе, что она гребаная шлюха, — смеется Маркус, и Элли всхлипывает. — Она кайфует от этого дерьма. Просто любит, когда ее используют и издеваются над ней.

Я встаю.

— Открой рот. Высунь язык.

Элли переводит взгляд на Маркуса, который прислоняется к стене справа от меня, и я влепляю ей пощечину, от чего она тут же вскрикивает.

— Открой свой поганый рот, сука, и высунь язык, — приказываю я.

Всхлипнув, Элли облизывает губы, затем открывает их, делая то, что ей говорят.

— Хорошая девочка, — хвалю я ее, и у Элли вздрагивают плечи.

Я провожу кончиком ножа по ее губам, едва касаясь их. Затем опускаю его на язык. Я наблюдаю за тем, как мягкое давление делает углубление по центру. Дойдя почти до кончика, я надавливаю чуть сильнее и разрезаю кожу.

Она отстраняется и плачет, когда кровь течет из пореза и падает на ее обнаженную грудь.

— Великолепно.

Свободной рукой я расстегиваю молнию на джинсах и достаю свой член. Я так сильно хочу своего маленького демона. Хочу надрать ей задницу до синяков, но, когда я это сделаю, мне нужно, чтобы мой член был покрыт ее влагой.

С кончика ее высунутого из открытого рта языка ей на грудь и на пол у моих ног капает кровь. В любое другое время я был бы счастлив. Но сейчас я хочу сделать ей больно. Заставить ее плакать и умолять меня простить ее. Говорить, что ей жаль, что она поставила нас обоих в такую ситуацию.

Взяв в руку свой твердый член, я провожу им по ее окровавленным губам и засовываю ей в рот. Она давится, пытается отстранится, но я никуда ее не отпускаю.

Трахая ее в рот, я смотрю, как слюна и кровь падают с уголков ее сочных губ. Элли плачет, слезы текут по ее красивому лицу.

— Блядь, — со стоном произношу я, наслаждаясь ее видом. Надо будет как-нибудь повторить.

Я по самые яйца погружаюсь в ее рот и зажимаю ей нос. Она распахивает глаза и бьется подо мной на коленях, но я не останавливаюсь. Я трахаю ее до тех пор, пока ее глаза не закатываются, а тело не обмякает.

Я выхожу из нее и кончаю ей на грудь, покрытую слюной и кровью. Отступив назад, я отпускаю Элли, она наклоняется и начинает кашлять и всхлипывать.

Она поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня затуманенным взглядом. Элли выглядит ошеломленной. Может, из-за алкоголя или наркотиков. В любом случае, она вот-вот потеряет сознание. Слюна и кровь медленно вытекают из ее рта.

— Такой хороший маленький демон.

Элли стонет и закрывает глаза, а я позволяю ей упасть на пол посреди кухни.

Я слышу слабый звук открывающейся и закрывающейся входной двери, и улыбаюсь.

— Эй, я следующий, — скулит Маркус, как чертов ребенок, отталкиваясь от стены.

— Ты прав, — я встаю и поворачиваюсь