Плейбой - Ханна Грей

— П…простите. Больше денег нет. Они все были в кассе, клянусь.

Он уже забрал все кошельки и драгоценности. Теперь мы застряли здесь, гадая, какой вздох может стать последним. Я смотрю на Айлу, уткнувшуюся лицом мне в рубашку. Маленькие плечи трясутся, пока она плачет.

Я хочу пообещать ей, что все будет хорошо.

Поднять на руки и выбежать отсюда.

Стереть этот день из ее памяти.

И из своей тоже.

Сжав пистолет, он направляет его вверх и выпускает несколько пуль в потолок. Крик Айлы переходит в визг, и я закрываю ей уши, чтобы защитить от шума. Я не могу дышать, но знаю, что не могу отключиться. Не если хочу как-то ее спасти.

Как только выстрелы прекращаются, раздается громкий треск. Стеклянное окно разбивается на тысячу осколков, когда кто-то прыгает сквозь него. Стрелок поворачивается, держа пистолет в сторону суматохи, и нажимает на спусковой крючок. И хотя я уверена, что захватчик попал в цель, смельчак бросается на него.

Многократно ударяя кулаками, пока не выбивает пистолет из рук и не выбрасывает через разбитое окно.

Удары замедляются, и голова героя начинает падать вперед вместе с остальным телом, когда он прикладывает руку к груди.

И вот тогда я вижу.

Футболка «Университета Брукса» с номером девятнадцать на спине. И крупными буквами… имя Харди.

Кэм…

Этот герой — Кэм.

Я никогда не думала, что кто-то будет любить меня настолько сильно, чтобы встать перед пулей. Честно говоря, даже не думала, что такая любовь существует. А потом появился Кэм, доказав, что ошибаюсь.

Глава 27

Кэм

Я пытаюсь открыть глаза, но не могу. Тело кажется невесомым, а звон пронзает мозг.

— Эддисон, — я пытаюсь произнести ее имя, но боль в горле не позволяет. — Айла. Снова… тишина.

Рот клянет меня за попытку заговорить, но мне нужно знать, где они. Нужно знать, что с ними все в порядке. Я начинаю паниковать. Пытаясь сесть, падаю обратно. Все безнадежно. Я беспомощен.

— Он в сознании! Дайте ему что-нибудь, чтобы успокоить! — кричит приглушенный женский голос.

— Сообщите, что у нас мужчина, чуть старше двадцати, с огнестрельным ранением в грудь. Мы прибудем через три минуты, и им нужно подготовить операционную! — кричит тот же голос, прежде чем я чувствую, как кто-то сжимает мою руку. — Держись. Ты герой. Просто продолжай сражаться.

Я чувствую, что на мне чьи-то руки.

— Черт возьми, — шипит голос. — Пневмоторакс33. Нужно поторопиться!

— Поверьте, я работаю над этим! — отвечает второй голос. — Думаете, я хочу, чтобы звездный игрок «Волков» умер на моих глазах? Ни за что! Этот парень станет легендой.

Я чувствую, как создание начинает покидать меня. Это странно… что бы ни было за чувство. В мозгу начинает разливаться белый свет. Он такой теплый и успокаивающий. Я так устал. Если бы мог просто расслабиться в этом свете на мгновение, я бы почувствовал себя лучше. Если бы мог просто дать разуму отдохнуть…

Разум уносится в мое любимое место. Место, где я чувствую себя целым и все в мире правильно.

Место с моими двумя девочками.

— У него остановка сердца! — едва слышу я крик.

Но уже слишком поздно. Во мне не осталось сил бороться.

Эддисон

Это тот день, когда я перестаю верить, что в этом мире может быть что-то хорошее. День, когда осознаю, что зло всегда побеждает. День, когда задаюсь вопросом, какого черта я так старалась нарисовать идеальную картину, когда на деле это откровенная ложь.

Я сижу здесь уже несколько часов, втиснувшись между мамой и папой. Оба отказываются отходить от меня дальше, чем на вытянутую руку. Айла крепко прижалась ко мне, как и после того, как мы выбежали с той заправки. Она ни с кем не разговаривала. Просто… потрясена.

Родители Кэма врываются в зал ожидания отделения неотложной помощи, в растрепанном виде, как и все мы, ожидающие. Я встаю, не отпуская Айлу, и бросаюсь обнимать их. То же самое делают Мила и Бо, которые приехали сюда не так давно.

— Он все еще в операционной, — говорит Бо мистеру и миссис Харди, защищая Милу. — Сказали, что подойдут, как только будет информация.

Они уже знают самые тяжелые подробности, потому что им сообщили об этом по телефону. Что Кэм получил пулю в грудь. Что потерял много крови и у него остановилось сердце, но, слава Богу, его реанимировали. И что ему сделали экстренную операцию, чтобы извлечь пулю и остановить кровотечение.

Так много ужасных вещей, обо всех из которых рассказали, пока они ехали сюда.

Миссис Харди прижимается ко мне, уткнувшись лицом в плечо.

— Боже… пусть с моим мальчиком все будет хорошо. Пожалуйста.

Я плачу вместе с ней, чувствуя, как сжимается грудь.

Это моя вина. Он побежал в магазин ради меня и Айлы.

— Простите, — говорю я, и голос едва слышен. — Мне так, так жаль.

— За что, детка? — она отстраняется, обхватив мое лицо ладонями. — Это не твоя вина. Мой сын поступил правильно. Возможно, глупо. Но сделал то, что считал нужным, — она грустно улыбается. — Мой сын наконец знает, что значит любить кого-то всем сердцем. Я могу поблагодарить за это вас двоих, — она смотрит на Айлу. — Кэм души в тебе не чает, маленькая леди.

Айла крепче обнимает меня, ничего не говоря. Она совсем на себя не похожа. Этим днем ей пришлось пережить больше, чем кому-либо за всю жизнь.

— Извините, — шепчу я. — Трудный день.

Она похлопывает Айлу по спине и прижимается к мужу. А в течение следующих трех часов… мы ждем. Надеясь и молясь, чтобы Кэм выкарабкался. Мысль о том, что можем его потерять, невыносима. Поэтому я собираюсь притворяться, что это невозможно. Потому что, по правде говоря, не думаю, что переживу его гибель.

Я отпиваю кофе, который принесла Тесса, или пытаюсь это сделать, но когда она протягивает бублик, желудок сводит от боли.

Я качаю головой.

— Не могу.

Взгляд прикован к Айле, которая играет с игрушками, принесенные Тессой из моего дома. Мила и Бо сидят на полу, притворяясь, что заставляют игрушки разговаривать друг с другом.

Наконец, после того как часами была заложницей и почти не разговаривала, она начала приходить в себя. Хотя улыбка не такая широкая и яркая, как обычно, я просто благодарна, что Тесс удалось заставить ее съесть часть пончика и выпить немного воды.

— Я могу отвезти Айлу