Милый яд - Паркер С. Хантингтон

– Нет, – я сложила руки за спиной, схватившись за запястье и сжимая его, изо всех сил стараясь выглядеть невинной перед вторым по измученности человеком на свете. Первым был его сын. – Моя сестра ждет меня домой пораньше, и я не хотела, чтобы подарочная карта пропала даром. Может, у вас что-нибудь получится, если снова почувствуете вкус роскошного образа жизни в пентхаусе.

– Полегче, мисс Ричардс, – он помахал подарочной картой рядом со своим ухом. – В лучшем случае это обеспечит полулюкс. Ты не могла придумать что-нибудь получше?

– Знаете что? Забудьте. Я отдам ее своему соседу, – я двинулась, чтобы забрать карту обратно.

– А я не говорил, что ее не хочу, – он увернулся, держа карту над моей головой, как издевающийся подросток. – Просто нужно было убедиться, что здесь нет никаких условий. Я увидел. Я понял. У тебя нет других друзей.

– Не стоит вам хамить.

Он хихикнул, отмахиваясь от моей дерзости.

– Давай посмотрим, что мне даст одна тысяча в Сохо.

Я не знала, чего ждала, но точно не благодарности. Что хорошо для меня, поскольку я ее и не получила. Это было в духе Терри. Он ушел, потащив с собой громоздкую пишущую машинку и чемодан, который, как он сказал мне, был необходим для реквизиции гостиничных товаров.

Благодаря этому я осталась одна у Тейта и занималась домом до его возвращения. Казалось, это единственное, что теперь могло прояснить мои мысли. К тому же, Тейт явно нуждался в помощи. Раньше его жилище напоминало изнанку сиденья в метро, покрытую большим количеством грязи, чем это было разумно для двух обитателей. (Честно говоря, во всем виноват Терри. Он оставлял за собой столько мусора, чтобы легко объясняло соотношение крыс к человеку в Нью-Йорке – один к четырем.)

Лия ушла на второе свидание с Джоной через час или два, поэтому я рассчитывала, что домой она вернется поздно и решит, что я легла спать. Этот дом оказался в полном моем распоряжении, и я могла задержаться на неограниченное количество времени. Бесконечное количество времени в ожидании возвращения Тейта. Я ждала. И ждала. И подождала еще немного.

К тому времени, как я сдалась и вернулась в Моррис Хайтс, было далеко за полночь. Лия, вероятно, давно легла спать, а я чувствовала себя глупее чувака, который продал свою десятипроцентную долю в Apple за восемь сотен баксов. Я шла по тропинке к своему комплексу, погруженная во тьму. Уличные фонари горели не дольше секунды и снова гасли. На одной из крутых ступенек, ведущих к моему дома, ждала темная фигура. Я застыла у основания лестницы, выжидая, пока человек пошевелится. Он этого не сделал.

Я зевнула, беспокоясь, что засну стоя. Я могла бы свернуть на соседнюю улицу и подняться по склону, но мы все равно пересечемся с ним, как только я поверну обратно к своей квартире. С тем же успехом можно сделать это сейчас и покончить с этим.

Экран скользкого смартфона зажегся у меня в руке. Я раздумывала, кому позвонить. Вариант с копами казался очевидным, но Джона доберется сюда быстрее. Значит, звоню Джоне.

Судорожно нажимая на зеленую кнопку вызова, я взбежала по лестнице, наполовину убежденная, что Лия проснется и найдет меня в новостях. Заголовок: Тело, найденное на игровой площадке «Галилео», распростерто на глобусе Урана. Уличный фонарь то вспыхивал, то гас. Я включила фонарик телефона, надеясь, что не спровоцировала чувака на ступеньках, посветив ему в лицо.

– Чарли?

Это был Тейт. Он прищурился и заслонил яркий свет ладонью, но опустил руку, когда я убрала устройство в карман.

Я остановилась рядом с ним.

– Что ты здесь делаешь?

– Жду тебя, – он сам казался сбитым с толку. Как будто для него это тоже было в новинку. Тейт встал и отряхнул пыль со своего костюма-тройки. Каждый из предметов одежды был хорошо знаком с его худощавым телом. Но не такой костюм надевают в этот райончик, дожидаясь двадцатидвухлетнюю девушку, с которой не встречаешься. – Ты несколько задержалась, – отметил он.

– И давно ты здесь?

– С тех пор, как ушел с работы.

Остынь, сердце.

Я судорожно втянула воздух.

– То есть…

– Три часа плюс-минус несколько минут.

Тишина окутала нас, когда мы задумались над его словами. Тейт прождал меня три часа. ОН ЖДАЛ МЕНЯ ТРИ ЧАСА. Правда, я тоже так делала. Но у него дома. Мы были в одной книге, просто застряли в разных главах. Дойдем ли мы когда-нибудь до одной и той же страницы?

Я заправила волосы за ухо, изображая невозмутимость.

– Ты мог бы мне позвонить.

Ты тоже могла бы позвонить ему.

– Я так и сделал.

– Ой, – я заблокировала телефон и обнаружила, что на нем нет уведомлений. – Наверное, я ехала в метро.

Он ничего не сказал. Я тоже.

Мы были жутко странной парой. Зацикленными друг на друге. Но не желали этого признавать. Теперь у нас была новая игра. Когда я наклонялась, он уворачивался. Он открывался, я закрывалась. Отказ. Сомнение. Желание. Как ни назови, все отстой.

– Ты сегодня поздно, – он приподнял бровь.

Я поправила ремешок сумки, переминаясь с ноги на ногу.

– Я была у тебя дома.

– Работала над книгой?

– Да, – солгала я. Давайте начнем с этого. – Усердно работаю.

Или почти не работаю. С другой стороны, у тебя еще никогда не были такими чистыми швы между кафелем.

Он уставился в ночь.

– Хочешь прогуляться?

– Сейчас два часа ночи.

И мы можем пойти на второй раунд поцелуя, если это затянется.

Не уверена, как объясню все Лии, если она случайно нас застукает. Тейт затмил меня и по возрасту, и по росту, и практически по всем показателям, кроме трагедии, и даже это было равной игрой.

– Но ты не отказываешься.

– На игровой площадке «Галилео»? – предложила я.

Я закрыла глаза в ожидании его ответа. Передо мной промелькнул отрывок того, чего я хотела. Чтобы мы сплелись в объятиях в гимнастических «джунглях». Трахались на качелях. Чтобы он ласкал меня ртом на горке. Я должна была бежать сию же минуту в свою комнату, пятьдесят раз произнести «Аве Мария» и искупаться в святой воде. Это игровая площадка, на которую раз в неделю я приводила дочь Джоны. Я больше никогда не смогу там играть с Роулинг.

– Конечно.

Я резко распахнула глаза. Сердце колотилось о свою клетку, как таран.

Откройся, требовало оно. Впусти Тейта. Обещаю, я продолжу биться, когда он причинит тебе боль.

Наверное, я больше никогда не отведу Роулинг на эту игровую площадку. Я даже не могла заставить себя почувствовать вину.

Мы шли туда молча мимо возвышающихся кирпичных зданий и причудливых магазинов. Все волшебство, которое нравилось мне в городе, можно было бы увидеть на этом пути, и я делилась им с Тейтом Маркетти. В голове не укладывается.

Я коснулась его мизинцем. Провела пальцем по его коже, а потом убрала. Он задел мою руку своей. Печально, что я расцениваю это как прелюдию? Когда спустя десять минут мы добрались до огороженной игровой площадки, я задыхалась от предвкушения.

Тейт первым перепрыгнул через забор, поймав мою сумку, когда я ее бросила. Я взобралась по железным прутьям, чувствуя, как он рассматривает мое тело, словно ястреб. Металл под моими ладонями был холодным и влажным. В самую последнюю секунду Тейт обхватил меня за талию, с легкостью поднимая и опуская на землю.

Уличный фонарь освещал нас своим оранжевым светом. Я отстранилась от Тейта и наклонилась, чтобы поднять сумку. Парк был усеян гигантскими бетонными сферами, каждая из которых выкрашена в яркий цвет и помечена планетой-тезкой. Я миновала Юпитер, Сатурн и Венеру, положила свои вещи на горку на гимнастической площадке «джунгли» и плюхнулась на качели. Я напряглась, когда Тейт встал позади меня. Он схватился руками за цепи и притянул меня к себе. Я прижалась спиной к его торсу. Его подбородок покоился на моей макушке.

– Я не знаю, что делать, – прошептал он мне в волосы.

– Все просто. Ты толкаешь, я лечу.

– Я имел в виду, с тобой.

– Я тоже…

– Мило, – протянул Тейт, но положил ладони на мою талию, и довольно скоро ветер коснулся моих щек.

Все казалось нереальным. Мы здесь. Тейт раскачивает меня на качелях. Сцены, от которых женщины падали в обморок в популярных романах для молодежи с гарантированным «долго и счастливо».

– Я вышел из зоны комфорта, Чарли.

Я тоже.

С каких это пор мы стали говорить о себе так, что на это нужны были ответы? Я не готова к такому. Не готова к риску.

– Ты отлично справляешься. Но если ты