Тайная девушка - Кейтлин Морган Стунич

— Не сегодня, — говорю я ему, желчь подступает к горлу при вспышке воспоминаний о прошлой ночи. — Это слишком опасно. Давай сходим утром перед школой.

Рейнджер напрягается, а затем со вздохом замолкает, проводя пальцами по волосам.

— Наверное, ты права, — неохотно признаёт он. — Я уверен, что теперь и я у них на радаре. Вероятно, следующей будет моя задница, висящая на том же ужасном дереве. — Он сжимает в кулаке пару ключей, стискивая их так сильно, что у него белеют костяшки пальцев. — Хотя я не такой уж жаворонок. Заранее прошу прощения, если буду вести себя как капризный придурок. — Он засовывает ключи в карман, а затем смотрит на меня. — И тебе нужно придумать способ, как рассказать Спенсеру свой секрет.

— А кто сказал, что я хочу ему рассказывать? — выпаливаю я, и Рейнджер бросает на меня долгий, прямой взгляд.

— У вас двоих такие серьёзные, чёрт возьми, отношения, что меня от этого тошнит. Скажи ему, и просто трахните друг друга, покончи с этим. Тогда мы сможем прекратить всё это томление, нытьё и хандру, которыми он занимается.

— Он хандрит по мне? — спрашиваю я, стараясь не выдать интереса. Потому что это не так. Мне даже всё равно. Серьёзно. Рейнджер закатывает глаза, но наш разговор приостанавливается, когда Спенсер открывает дверь и вваливается с пакетом, полным вкусностей, которые он стащил внизу.

Он бросает на меня прищуренный взгляд своих бирюзовых глаз, и я вздрагиваю.

— Что вы, два засранца, здесь делаете? — говорит он, протискиваясь мимо меня и направляясь к своей кровати, чтобы плюхнуться на неё и высыпать все угощения. Я отчетливо вижу в смеси один из моих батончиков гранолы.

— Ты хрен! — рявкаю я, направляясь туда и хватая батончик с кровати. — Я знал, что кто-то крадёт мои батончики гранолы. Я думал, это Натан, жуткий охранник, но, конечно же, это был ты.

— Это Натан, жуткий охранник, — отвечает он, не потрудившись поднять на меня глаза. — Я только что поймал его с поличным. Потом я подумал, что если он собирается сбежать с ними, то я с таким же успехом могу взять их с собой.

— Я называю это чушью собачьей, — фыркаю я, засовывая батончик гранолы в карман. — Похититель еды. — Я торжествующе вздёргиваю подбородок, и Спенсер поднимает голову, чтобы посмеяться надо мной.

— Мудило, — бормочет он.

— Лицо в гондоне. — Это единственное, что я могу придумать, и мои щёки вспыхивают. Спенсер просто ухмыляется, как будто это вызов, который он с радостью принимает.

— Пожиратель пенисов.

— Слизняк.

— Ершик для унитаза.

— Пятно от дерьма.

— Онанист.

— Свинья в заднице, — выпаливаю я, и Спенсер приподнимает одну из своих тёмных бровей.

— Ладно, это было немного странно даже для меня. Ты победил. Хотя лицо в гондоне было довольно креативным. Я мог бы позаимствовать его, чтобы оскорбить близнецов. — Спенсер останавливается, чтобы стянуть рубашку через голову, отбрасывая её в сторону и оставляя меня изумлённо пялиться на красивые, ровные очертания его груди. Он замечает, что я смотрю, и бросает взгляд в мою сторону, его веки опускаются, и он смотрит на меня из-под тяжёлых век, с похотливым взглядом. Уголок его рта приподнимается в ухмылке, когда он наклоняет голову набок. — Нравится то, что видишь? — спрашивает он, когда Рейнджер издаёт разочарованный звук, закрывает мне глаза ладонями, а затем поворачивает меня к двери.

— Хватит таращиться. Позволь мне проводить тебя обратно в твою комнату. — Спенсер смотрит нам вслед, его глаза сужаются, когда он усмехается и отворачивается. — Ты знаешь, что рано или поздно тебе придётся ему рассказать, — добавляет Рейнджер, когда мы поднимаемся обратно по лестнице. Я бросаю на него взгляд, но он просто отвечает мне пристальным взглядом. Его взгляд не терпит возражений. — Если мы собираемся разгадать эту тайну вместе, он нам нужен. Он знает этот кампус лучше, чем кто-либо другой. Ну, или, может быть, тебе просто стоит вернуться в Калифорнию.

— Нет ничего, что могло бы заставить меня вернуться туда, — выпаливаю я, мои щёки краснеют. Я никогда не чувствовала себя как рыба, вытащенная из воды, чем тогда, когда вернулась туда, где должно быть моё место, и почувствовала себя не более чем изгоем. Кроме того, мама на реабилитации. И моя тётя милая, но… несмотря на то, что она предложила мне пожить у неё, думаю, я всегда знала, что на самом деле она не хотела бы этого. Ей всего двадцать восемь, и она не хочет, чтобы какой-то подросток оставался в её доме и портил настроение. — Кроме того, твоя сестра заслуживает того, чтобы её имя было очищено.

Мы останавливаемся возле двери моей спальни, когда Рейнджер снова достаёт ключи и изучает их. Он наклоняется и пробует золотую кнопку на моей двери, но она не подходит. Серебряный ключ, однако, подходит к двери Дженики. Интересно.

— Ну, и для чего, чёрт возьми, это всё? — бормочет он, потирая лицо двумя пальцами. — Дженика, что, чёрт возьми, ты задумала? — его глаза смотрят вдаль и печальны, и мне интересно, на что похожи его воспоминания о старшей сестре. Ему, должно быть, было, сколько, семь или восемь, когда она умерла? Бедный ребёнок. Я даже представить себе не могу такую боль. Я думаю, это похоже на то, что я чувствовала, когда моя мать бросила нас с папой. С другой стороны, если я действительно хочу её увидеть, то, по крайней мере, знаю, что она всё ещё где-то там. — Кстати, у меня есть её дневник. Во всяком случае, часть его. Когда я приеду домой на весенние каникулы, я сделаю несколько фотографий и отправлю их тебе, если ты захочешь его прочитать. — Рейнджер выглядит таким ужасно смущённым, что я наклоняюсь и быстро чмокаю его в щеку.

— Спасибо, что поделился этим со мной, — говорю я ему, и он коротко кивает. Хотя то, как он смотрит на меня… по выражению его лица ничего невозможно прочесть.

— Конечно. Я имею в виду, что вся твоя безопасность связана с этим