Будет жестко - Анна Шварц

Я открываю свежую фотку, которую он, очевидно, сделал откуда-то из отеля. На фото красивый вид ночного мегаполиса за окном, но я смотрю только на смутное отражение на оконном стекле. На такой знакомый силуэт, который делает это фото.

Затем я откладываю телефон в сторону.

Кажется, я скучаю.

Просто дико, безумно скучаю по всему этому. Было проще держать свою симпатию под контролем, когда мы общались каждый день. А теперь я себя чувствую просто паршиво. Хочется расплакаться позвонить и поболтать с ним, чтобы вернуть себе спокойствие, но он пока даже не ответил на мое обычное сообщение «как добрался?». Оно просто повисло прочитанным.

**********

— Что за фигня? — бормочет Света на третий день отсутствия профессора, когда мы заходим в аудиторию, снова видим вместо него седого дедка. — Куда они дели наш секс-символ универа? Что за дед у нас который день преподает?

Я молча пью с давно растаявшим льдом теплый напиток через трубочку, глядя рассеянно в пространство. Кажется, лето будет очень жарким, потому что второй день на улице уже под тридцать градусов и летает тополиный пух. Я долго не могу заснуть — не знаю, от жары ли, или потому что просто каждый вечер пялюсь в профиль профессора, рассматривая каждую его новую фотку.

И даже не знаю, что я рассматриваю внимательнее — его самого, или саму фотку, надеясь, что там не появится какая-нибудь посторонняя девушка или ее части… в смысле, одежда или случайно забытая помада на столике ванной комнаты.

— Кать. — тычет меня Алена локтем, вырывая из раздумий. Я поворачиваю голову и натыкаюсь на ее внимательный, проникновенный взгляд. — Все в порядке?

— Наверное. — отвечаю я. Она едва поднимает брови, уловив в моем тоне сомнения.

— Как там твой парень поживает?

Так как она говорит тихо, то Света, бурно общающаяся с Лизой в этот момент, ничего не слышит и даже не поворачивается, сделав стойку на словосочетание «Катин парень». Я пожимаю плечом.

— Он уехал. — говорю я. — По делам. В другую страну.

— А, понятно, почему тут дедок. А что с твоим видом? Так скучаешь?

«Я ревную» — думаю я, неопределенно снова пожав плечом. Просто безумно ревную. Ну и скучаю. Даже не знаю, что конкретно я делаю. Эти чувства слишком смешались во мне.

А это чудовище еще не подозревает об этом, и что я ежедневно сталкерю его профиль, чтобы узнать о его жизни в другой стране. Я чувствовала себя все более зависимой от этих проверок профиля, словно это позволяло мне держать что-то под контролем, и поэтому я заходила уже каждый час в приложение. Потому что наша переписка была паршивой. Если в первый день я сама написала ему, чтобы узнать — как дела, то потом ждала от него инициативы, а ее не было. Мессенджер молчал.

Пока Алена отвлекается на Свету и ее какой-то вопрос, я в сотый раз достаю телефон и открываю приложение. Там новое фото?… Моя рука замирает, словно окаменев, стоит мне увидеть миниатюру, а потом я открываю ее.

Это явно с утра сделанный снимок, на котором профессор стоит с какой-то темноволосой женщиной, которая и фоткает их отражение на улице в зеркальных окнах какого-то здания. Чудовище выглядит как всегда безупречно, одето неформально, во все черное, с накинутой небрежно на плечи курткой, потому что вокруг улицы блестят от дождя. Он стоит, чуть склонив голову к этой девушке.

А она — та самая темноволосая красотка из моих фантазий. Немного старше него, стильная, ярко и весело улыбающаяся, как не смогла бы улыбаться рядом с ним я. И вместе они смотрятся так органично. Просто на сто процентов идеально подходят друг другу.

Я резко встаю.

— Кать? — Алена смотрит на меня удивленными глазами. — Ты чего? Пара…

— Я в туалет. — отвечаю я. Удивительно, как я вытолкнула это слово из себя, потому что у меня горло сжало так, словно я только что вместо сладкой газированной воды бахнула кислоты. И вообще, меня тошнит. — Скоро вернусь.

— А…

Не обращая внимания на звуки, которые издают подруги, я протискиваюсь между ними, задев бедром стул и даже не почувствовав боли, и убегаю из аудитории.

*********

— Знаешь, что? — однажды вечером в мою комнату снова врывается без стука мой брат, а я зарываюсь глубже под одеяло. — Так. Я с тобой говорю, иди-ка сюда. — я чувствую, как этот идиот подходит к моей кровати и тянет на себя одеяло, а я изо всех сил борюсь, чтобы он не увидел мое унылое лицо.

— Отстань и дай мне поспать! Я тебя не звала, блин!

— Мне твоя Алена зато трезвонит. Заколебала. — сильная рука брата все-таки стягивает с меня добрый кусок убежища, и я чувствую, как ноги обжигает холодный воздух. — Давай, блядь, вылезай. Даже твои тупые подружки догадались, что с тобой какая-то хрень творится, ты меня за идиота держишь? Спит она, как же.

— Просто отвали. — бормочу я, позволяя этому настырному дураку стянуть с меня одеяло окончательно. В полутьме я вижу его недовольное лицо, и, вздохнув, закрываю глаза руками. — И скажи Алене, что я заболела.

— Че случилось?

— Ничего. Просто голова болит.

— Как же. По твоему зареванному лицу видно. Что-то с этим ублюдком? Который день дома торчишь и избегаешь разговоров о нем. Не вернулся из другой страны или вернулся женатым?

Скотина.

— Боже. — выдыхаю я. — Тебе что, все знать нужно? Каким боком это тебя касается?

— Таким. Пойду и разобью ему лицо, если он что-то тебе сделал.

Я тихо вздыхаю.

— Скорее тебе разобьют. Просто, кажется, мне изменили. И мы расстанемся. Вот и все.

Брат шарит по мне задумчивым взглядом.

— «Кажется изменили»?

— Не спрашивай, с чего я это поняла. Вообще не хочу об этом говорить.

— Потому что нефиг выбирать богатеньких симпатичных мужиков. На что ты рассчитывала-то…В курсе, сколько им предложений на близкое знакомство поступает за день? — эта скотина будто добивает меня своими словами, и я мысленно рычу, заскрипев зубами. — Не надо такое лицо делать. Лучше херовая правда, которая раз и навсегда спустит тебя на землю. Не выбирай больше таких ублюдков. Спроси у Санька, что у них в Америке богатенькие творят и скажи спасибо, что легко еще отделалась.

— Ты все сказал? — я убираю руки от лица и смотрю на него. — Спасибо. Мне не легче.

— И не должно быть. Страдай. И собирайся давай, нефиг торчать дома.

— Куда? Я не хочу никуда.

— Санек завтра уезжает, надо с ним потусить. Твоя подружайка сказала, что