Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

Даже когда удар выбивает воздух из моих легких, я бью ублюдка снова и снова.

— Милла! — предупреждающе зовет Лед. — За спиной!

Я слишком поздно слышу приближающиеся ворчания и стоны. Зомби подкрался и вцепился мне в руку. Он прогрызает мою рубашку, и ужасная боль пронзает меня, каждое нервное окончание внезапно перестает меня слушаться. Красный огонь вырывается из моих рук, быстро поднимаясь вверх… вниз по груди, и я не могу его остановить.

С таким же успехом я могла бы позвонить в обеденный колокол.

Зомби за зомби падают на меня, и следующие несколько секунд — не что иное, как бешеная кормежка. Я извиваюсь и кричу, но это бесполезно.

— Милла! — одновременно кричат Лед с Ривером. — Милла!

Они повисли в воздухе, и когда мои эмоции выходят из-под контроля, они, похоже, начинают задыхаться. Я должна их высвободить. И я могу. Могу! Я не беспомощна. Я училась этому. Просто должна взять себя в руки.

Я заставляю себя не обращать внимания на боль, не обращать внимания на страх… пытаюсь заглянуть внутрь… и, наконец, достигаю места надежды, где я в объятиях Льда, и он боготворит меня. Его руки и губы блуждают по моему телу, и для меня это не что-то запретное. И, смотря на меня, он видит меня, а не Кэт.

— Я буду здесь утром, — говорит он, — и каждое утро после. — потому что он не может насытиться мной. А я — самая важная часть его жизни.

Когда огонь, терзающий мою кожу, исчезает из сознания, я слышу шум и множественные глухие удары. Слава Богу! Это сработало! Охотники опустились на землю.

Собрав все оставшиеся силы, а их не так уж и много, я бью и отпихиваю своих мучителей. Доза за дозой токсина проникает в мой организм. Больше, чем я когда-либо выдерживала. Думаю, больше, чем кто-либо пережил.

— Я рядом, — говорит Лед. — Расчистите путь.

— Уберите их с нее, — отвечает Ривер.

Мое тело дрожит так сильно, словно началось землетрясение. Голод… Ммм, что-то вкусно пахнет, так вкусно, и я хочу откусить от этого кусочка сейчас, сейчас, сейчас!

— Это противоядие, Милла, — говорит Лед. — Концентрированное. Не сопротивляйся. — я чувствую резкое жжение в шее, и по моим венам течет прохладная жидкость.

Голод исчезает, и единственное, что я чувствую, — это запах мускуса и пота.

Лед вводит мне еще одно противоядие, и боль исчезает.

— Давай. — он поднимает меня на ноги и обхватывает рукой, удерживая в вертикальном положении. Лед тащит меня вперед. — Давай, давай, еще чуть-чуть…

Мы проходим Линию Крови.

— Сейчас! — кричит Ривер. — Сейчас!

Охотники забрасывают кладбище гранатами. Бум! Бум! Бум! Один взрыв за другим озаряют ночь. Языки пламени лижут небо, дым поднимается гигантским черным столбом. Огни, пламя и дым могут видеть только охотники и другие души. И чувствовать.

Я задыхаюсь и кашляю, когда волна за волной меня захлестывает едкий жар. Сажа обжигает ноздри, облепляет горло.

Мои колени подгибаются, но Лед все еще обнимает меня и помогает сесть мне на землю. Он срывает с себя рубашку и прижимает ее к моему лицу; хлопок служит воздушным фильтром. Я слишком слаба, чтобы бороться с ним, чтобы приказать позаботился о себе, а не обо мне… а потом, я теряю сознание.

Я просыпаюсь в постели гораздо позже обычного. Одна. Солнце проникает яркими золотистыми лучами сквозь щель в шторах, освещая небольшую фреску с цветами, которую я нарисовала возле двери в ванную. Ваза с фруктами стоит на туалетном столике. На туалетном столике разбросана косметика. Накидка из искусственного меха ниспадает каскадом с края кровати.

Стопка чистой одежды лежит рядом со мной, а сверху лежит записка.

«Душечка,

Все благополучно добрались до дома. З с ошейниками сидят в клетке в подвале, и жаждут полакомиться Тиффани, и, наверное, поэтому она готова передать права на свою душу, лишь бы мы ее отпустили. (Угадай мой ответ.)

О, и чтобы ты знала, у меня был соблазн вымыть тебя, пока ты была в отключке… подожди, пока не увидишь себя со стороны. Но потом я вспомнил, как ты обезвредила того зомби. И решил, что хочу оставить свои причиндалы (они больше) и позволить тебе вымыться собой. Не благодари.

Лед»

Я не могу выглядеть настолько плохо.

Я захожу в ванную, мельком смотрю на свое отражение… и тут же вскрикиваю. Я не так плоха. Я хуже. Тушь растеклась под моими покрасневшими глазами. На кончике носа и вокруг рта черные полосы. Волосы торчат спутанными прядями, а на шее и руках несколько укусов и царапин.

Черт. Наверное, я никогда не смогу отмыться.

Я задерживаюсь в душе, давая горячей воде и ароматному мылу возможность, по крайней мере, успокоить меня. Вместо того, чтобы дать волосам высохнуть естественным путем, я достаю фен и щипцы для завивки. Прощай, отвратительная ведьма. Привет, роковая женщина.

Делаю макияж и одеваюсь. Конечно, одежда, которую подобрал для меня Лед, одним словом, мизерная. Обрывки ткани. Самая маленькая в мире пара обуви Daisy Dukes. Хоть бы раз он включил в комплект бюстгальтер и трусики.

Я выхожу из ванной и вижу, что Лед стоит, прислонившись к двери и скрестив руки на груди, его прекрасные бицепсы выставлены напоказ. Сердце едва не уходит в пятки, и меня внезапно охватывает дрожь. Он тоже принял душ, его волосы влажные и темнее, чем обычно. Темно-синие радужки глаз горят дикой мужественностью, и они прикованы ко мне, пожирая меня.

Он такой красивый и… все еще недоступный?

Он медленно оглядывает меня.

— Ты чертовски идеальна, чтобы быть настоящей.

Это сон. Это точно сон.

— У меня слишком маленькая грудь. — я осознаю, что сказала, и стону. Мне хочется провалиться сквозь землю.

Он улыбается.

— Это не так. Поверь мне.

Верный ответ. Если мое тело недостаточно хорошо для парня, то его мозг недостаточно хорош для меня. Я знаю это. И все же отвечаю на его улыбку так, словно Лед только что раскрыл главный секрет в мире.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

Любезности. С этим я могу справиться.

— На удивление, я чувствую себя здоровой.

— Это хорошо. Я могу накричать на тебя, не испытывая чувства вины.

— Кричать на меня? — я развожу руками. — Но почему?

Сузив глаза, Лед надвигается на меня, как хищник, преследующий добычу.

— Я сказал тебе, что будет, если ты пострадаешь. Что же, ты пострадала.

Да. Он сказал мне, что разозлится. И, очевидно, так оно и есть. Но дрожу я вовсе не от страха.