Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

И потому смысл фразы Евгения Измайловича не сразу доходит.

Смотрю на маминого верного пса, уже очень много лет ревниво охраняющего свою хозяйку от всех проблем. В том числе, и от тех, что связаны с мужчинами. Нет мужчины на горизонте, откуда проблемам взяться? Все логично.

В любой другой ситуации… Но сейчас…

Сейчас я провожу испытание невероятного по мощности дихотического прослушивания: в одном наушнике у меня — мама с ее возмутительным и совершенно неожиданным для меня лично рассказом о том, как она ждет внуков (оказывается!!!), а в другом, свободном от наушника ухе — мерный, спокойный голос Евгения Измайловича, объясняющего, когда и как именно он собирается полностью забрать у меня мою маму.

И этот двойной, вообще разнополюсовый поток информации — серьезное испытание для мозга. Даже для такого, как мой.

Хотя, судя по тому, что я могу обрабатывать этот поток с одинаковой скоростью, асимметрия полушарий головного мозга у меня минимальна.

И, тем не менее, я прибегаю к серьезному волевому усилию, прикидывая, что первичней. Мама или… мама!

Да, она умеет атаковать сразу с нескольких сторон…

И, главное, моя Задача молчит!

Не отвечает на прямой вопрос мамы!

И это — новый уровень стресса для меня.

— Я знаю, что для тебя этот момент непростой… — доносится до меня голос Евгения.

— Я давно наблюдаю за тобой, Алена, и понимаю, что в тебе есть то, что привлекает моего мальчика… — делится совершенно ненужной информацией с моей женщиной мама.

— Именно поэтому я сначала решил с тобой поговорить…

— Именно поэтому я решила вот так с тобой по душам поговорить…

— В любом случае, я тебе обещаю, что твоя мама будет счастлива. Я все для этого сделаю. После случившегося, я…

— В любом случае, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку… И я надеюсь, что ты, после случившегося…

Так, стоп!

Поднимаю руку, призывая Евгения замолчать, наконец.

И набираю Алену.

— Да… — голос у моей Задачи обескураженный. Оно и понятно: мама в атаке — это не каждый взрослый мужик способен выдержать.

— Алена, скажи маме, чтоб она заканчивала цирк и спускалась вместе с тобой в холл.

Отключаюсь, не дожидаясь ответа.

Поворачиваюсь к Евгению:

— Я разрешу тебе жениться на моей матери с одним условием, — отмечаю крайнюю заинтересованность Евгения, а также легкую гримасу, появившуюся и исчезнувшую на лице при моих словах про разрешение. Но мне категорически похер на то, что я тут чьи-то чувства оскорбляю. Всегда похер было, и сейчас не исключение нисколько. Потому продолжаю.

— Ты сейчас заберешь мою мать и увезешь ее обратно в Москву. И гарантируешь, что в ближайшие несколько месяцев она здесь не появится.

Евгений, помедлив, решительно кивает.

Мое условие приемлемо и принято. Уже хорошо.

Мама с Аленой спускаются минут через пять.

Задача моя розовеет щеками и ушами, а мама, как обычно, невозмутима и холодна.

— Ты помнишь, что я тебе говорила про камеры видеонаблюдения и прослушку? — спрашивает она у меня.

— Да, мама, — киваю я.

— С каких пор ты перестал воспринимать мои слова всерьез?

— Я всегда воспринимаю тебя всерьез, мама.

— Тогда как ты мог?

— Это сложный вопрос, мама. Думаю, тебе пора.

— Ну уж нет! Я только приехала!

Мне не требуется даже смотреть в сторону Евгения. Он знает, когда надо включиться.

— Раиса Сергеевна, тут срочное дело…

— Отмените!

— Нет, требует вашего личного участия… — он подхватывает маму под локоток и настойчиво ведет в сторону от нас.

Я разворачиваю Алену к себе за плечи, смотрю ей в глаза, прикидывая, насколько сильный урон нанесен моей любимой женщине моей любимой мамой.

Их теперь две, любимых в моей жизни.

Глаза у Алены чуть испуганные, зрачки расширены. Губы приоткрыты. Но, вроде бы, не в шоке. Уже неплохо.

— Ты не ответила на мамин вопрос, — шепчу я, чуть наклонившись и с трудом удерживаясь, чтоб не лизнуть эти яркие влажные губы. Вкусные, сочные.

Мы вместе, по моим критериям, очень долго уже, а насыщения не происходит. Только аппетит разгорается с каждым днем все больше и больше.

И я давно уже сделал соответствующие выводы из ситуации.

И планировал с результатами сведенных в одну таблицу данных ознакомить Алену в самое ближайшее время.

Но мамин приезд поломал выстроенный логично и грамотно план.

Значит, придется импровизировать.

— Какой? — шепчет Алена, завороженно глядя на меня. Я за этот ее взгляд готов все сделать. Сам не понял, как такое случилось. Когда? В какой момент допущена слабость?

— Ты знаешь, какой…

— А… — рот еще приоткрывается, — о-о-о… Про беременность, что ли? Боже… Нет! Нет, конечно! — пауза… И затем, с гораздо меньшей уверенностью, — ну нет… Нет, конечно…

Понятно.

Этот момент требуется проконтролировать.

— Слушай… — она оглядывается на разговаривающих в сторонке маму и Евгения, — этот мужчина… Он был с тобой… Тогда.

— Да, — киваю я, — был.

— Это твой родственник?

— Вероятный.

Алена моргает, пытаясь понять суть моего ответа, потом вздыхает.

— Боже… Ты со своими загадками… И ведь до сих пор не сказал мне, что там такое было, на балу!

— Ты не спрашивала, — удивляюсь я немного смене вектора беседы. И самой теме. Моя Задача никогда не давала понять, что ей вообще интересна та история. Мы жили, спали вместе, ели вместе, вообще все делали вместе, за исключением ее отлучек на учебу, разговаривали… На удивление, о многом разговаривали. Но вот случай на балу, после которого Алена поставила мне свое условие, не всплывал ни разу в наших разговорах.

— Я ждала, что ты расскажешь! — шипит она разгневанно и лупит меня по груди ладошкой.

— Ты мне не сказала, что ждешь от меня этого, — разумно возражаю я.

Вообще, странная претензия.

Но, живя, пусть и недолго пока еще, с Аленой, я начал понимать, что у женщин периодически случаются странные претензии. Например, запрос на ясновидение для мужчины.

Никак иначе я бы не смог понять, что она от меня чего-то ждет.

— Ты должен был понять!

Ну вот. Только ясновидение… Еще бы конспирологический бред сюда привлекла…

— Не должен.

Я все же надеюсь, что моя женщина — адекватна. В большей степени.

Чуть-чуть неадеквата ни одной женщине не помешает. Если бы все они были полностью логичны