Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

— Лоренц, — сказала я тихо.

— М?

— Мы выиграем эту войну. Мы восстановим замок. Мы найдём мастера-рунографа и починим все артефакты в герцогстве. Мы вырастим кофе в оранжерее. И мы будем жить.

— Долго и счастливо? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Долго и счастливо, — подтвердила я. — Я настаиваю на этом.

Он рассмеялся, и этот смех был таким редким, таким драгоценным, что я запомнила его навсегда.

— Ты всегда настаиваешь на своём, — сказал он.

— Это моё главное качество.

Он обнял меня крепче, и мы замолчали. Огонь в камине догорал, за окнами светало. Где-то там, в темноте, Льюис вёл свой отряд к соседям, чтобы привести подмогу. А здесь, в замке, мы ждали рассвета и верили, что всё будет хорошо.

Потому что теперь у нас было ради чего жить.

Глава 48 Эмили на стене

Глава 48 Эмили на стене

Утро началось с затишья. Вражеский лагерь молчал, только дым от костров тянулся к небу, и где-то далеко кричали птицы. Но все знали: это не мир. Это затишье перед бурей.

Я стояла на стене, глядя, как солдаты готовятся к новой атаке. Кто-то точил мечи, кто-то проверял тетиву луков, кто-то просто сидел, прислонившись к зубцам, и смотрел в пустоту. Лица у них были серые, глаза запали, но никто не жаловался. Они держались. И я должна была держаться.

— Герцогиня, вам лучше спуститься, — сказал Бардо, проходя мимо. — Сейчас начнётся.

— Я останусь.

— Здесь опасно.

— Я знаю. — Я посмотрела на него. — Но я не могу сидеть внизу, когда они сражаются.

Бардо хотел возразить, но передумал. Только покачал головой и пошёл дальше.

Мой взгляд упал на лук, прислонённый к зубцу. Обычный, солдатский, с потёртой рукоятью и туго натянутой тетивой. Рядом лежал колчан со стрелами. Я никогда не держала в руках оружие. В моём мире были другие способы защищать себя. Но здесь…

Я взяла лук. Он был тяжёлым, непривычным, и пальцы не знали, как лечь на тетиву. Я попробовала натянуть — получилось плохо, стрела дрожала в руке.

— Ваша светлость, — подошёл молодой лучник, тот самый, которому я вчера наливала кофе. — Давайте я покажу.

Он встал рядом, поправил мои пальцы, показал, как держать локоть, как целиться. Я слушала, стараясь запомнить каждое слово.

— Главное — не дышать, когда отпускаете, — объяснял он. — И рука не должна дрожать.

Я попробовала снова. Стрела сорвалась и улетела куда-то вниз, в пустоту.

— Ничего, — сказал лучник. — Со мной тоже так было. Первый год.

Я усмехнулась. Первый год? У меня не было года. У меня был только сегодняшний день.

— Ещё раз, — сказала я.

Он подал мне новую стрелу.

Герцог появился на стене, когда я делала третью попытку.

Я не видела его, не слышала шагов — только почувствовала взгляд. Тяжёлый, пристальный, от которого всё внутри замирало. Я обернулась и встретилась с ним глазами.

Он стоял у лестницы, опираясь на костыль, и смотрел на меня. В его взгляде было удивление, тревога и ещё что-то, чему я не могла найти названия. Он видел лук в моих руках, видел, как я учусь стрелять, и что-то в его лице изменилось. Будто он увидел меня впервые. Или увидел наконец настоящую.

— Эмили, — сказал он, подходя ближе. — Зачем?

— Чтобы быть рядом, — ответила я. — Чтобы не сидеть внизу, пока другие умирают.

— Ты не должна…

— Должна, — перебила я. — Так же, как и ты. Ты здесь, хотя раны ещё не зажили. Я здесь, потому что это мой дом. Мои люди. И я не брошу их.

Он смотрел на меня долгим взглядом, и я видела, как в его глазах тает последний лёд.

— Хорошо, — сказал он. — Но будь осторожна.

— Обещаю.

Он хотел сказать что-то ещё, но внизу, в долине, раздался рёв труб. Атака.

Они шли плотной стеной. Осадные башни, лестницы, тараны — всё, что у них было, они бросили на стены. Наши лучники встретили их градом стрел, но врагов было слишком много.

Я стояла у зубца, сжимая лук. Руки дрожали, но я заставила себя натянуть тетиву. Первая стрела ушла в никуда. Вторая — тоже. На третьей я попала в щит.

— Не спешите, — сказал лучник, стоявший рядом. — Цельтесь в тех, кто лезет по лестницам.

Я выдохнула, прицелилась, отпустила. Стрела вонзилась в плечо солдату, карабкавшемуся на стену. Он вскрикнул и упал.

— Есть! — крикнул кто-то рядом.

Я не чувствовала радости. Только холодную, пустую решимость.

Всё смешалось. Крики, звон металла, запах дыма и крови. Я стреляла, пока не кончились стрелы. Потом помогала подносить новые, оттаскивала раненых, зажимала кровь, пока не подходили другие.

В какой-то момент я увидела солдата, который лежал у самого края стены, прижатый к камню. Он пытался встать, но нога не слушалась, а сверху, по лестнице, уже лезли враги.

Я бросилась к нему, забыв обо всём.

— Вставай! — крикнула я, пытаясь поднять его под руку. — Вставай, скорее!

Он был тяжёлым, раненным, и я едва тащила его к зубцам, за которыми были свои. В спину свистели стрелы, и я чувствовала, как они проносятся мимо, вжимаются в камень.

— Герцогиня… — прохрипел солдат.

— Молчи! — Я тянула его, не чувствуя рук. — Молчи и иди!

В этот миг я услышала крик.

— Эмили!

Я обернулась. Герцог бежал к нам, забыв о костыле, забыв о ранах, забыв о том, что он не может двигаться быстро. Он бежал, и в его глазах был ужас.

— Назад! — закричала я. — Лоренц, назад!

Он не слушал. Он схватил меня за плечо и рванул к себе, закрывая собой. Я чувствовала, как он дрожит, как сердце его колотится где-то рядом.

— Ты… — прохрипел он. — Ты с ума сошла?

— Солдат, — выдохнула я. — Он ранен.

— Ты ранена?

— Нет.

Он прижал меня к себе, и я чувствовала, как сильно бьётся его сердце.

— Никогда так не делай, — сказал он в мои волосы. — Слышишь? Никогда.

Я не ответила. Только обняла его в ответ, чувствуя, как колотится моё собственное сердце.

Вокруг кипел бой, свистели стрелы, кричали