В сердце моем - Мелоди Томас

– Еще час назад я даже не знала, что она мертва!

– Бриджетт О'Коннелл, вернее, то, что от нее осталось, была найдена вчера на одной из моих строительных площадок. До сих пор не ясно, сама она прыгнула в Темзу или ее туда столкнули. Тело невозможно было узнать. Если бы не остатки форменного платья, бедняжку так бы и не опознали. Власти пока теряются в догадках. Может оказаться, что это всего лишь пожилая пьянчужка, которая свалилась с набережной в воду.

– Определить возраст тела совсем не сложно, так же как и причину смерти, – прошептала Александра, чувствуя неожиданную дурноту. – Существуют определенные признаки. Мне часто приходится заниматься сходными вещами.

Кристофер оттолкнулся от двери и шагнул в комнату.

– Я не понимаю тебя, Алекс. В музее появился вор, который похищает ценности. Буквально сразу после этого открытия пропадает женщина, и ты последняя, кто видел ее в живых. Это означает, что ты становишься подозреваемой или главным свидетелем.

– Как я могу быть свидетелем? В последний раз, когда я слышала голос Бриджетт О'Коннелл, она разговаривала с охранником!

– Я знаю, что она делала.

– Откуда тебе так много известно?

Кристофер бросил на нее мрачный взгляд:

– Констебль, который задавал тебе вопросы тогда, в музее, приходится братом Барнаби и служит в полицейском суде на Мальборо-стрит. Этот человек один из моих осведомителей и может быть чрезвычайно полезен, если понадобится получить доступ к хранящимся в суде документам. Музейная охрана также подчиняется лондонской полиции. Твое интервью «Вэнити фэр» на прошлой неделе создало лишние сложности, и теперь будет очень трудно держать в тайне наше расследование.

Александра взглянула на журнал, валявшийся на полу у ее ног, а затем подняла голову. Хотя вся ее поза выражала решимость, было заметно, как трудно ей справляться со своими чувствами. Резко повернувшись она подошла к столу вишневого дерева и зажгла лампу. Она ощущала на себе взгляд Кристофера, но намеренно не смотрела в его сторону.

– Даже если весь мир узнает о нашем прошлом, мне это безразлично. – Едва сдерживая ярость, Александра перешла в другой конец комнаты, чтобы зажечь больше света и разогнать унылый мрак. – Мне все равно, Кристофер. Я устала бесконечно прятаться, как будто мне приходится скрывать какой-то страшный грех. Мне надоело все время быть чьей-то тенью. С меня довольно!

Выпрямившись, Александра чуть не столкнулась с Кристофером. Он последовал за ней в спальню, безмолвный и мрачный, словно призрак. Окутанная волной его запаха, она почувствовала, как у нее подгибаются колени, а в желудке возникает пугающая пустота, сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Каким знакомым и волнующим был этот аромат! Кристофер поймал ее за руку.

– Если ты хотела досадить отцу, то тебе это удалось. Ты не могла бы избрать способ лучше, чем сделать наше прошлое всеобщим достоянием, а затем перебраться сюда. – Он внимательно посмотрел ей в глаза. – Скажи, эти последние несколько недель, что ты провела со мной, тоже часть твоей мести? Я стал твоим маленьким грязным грешком, да, Алекс?

Глаза Кристофера пылали гневом; теперь он держал Александру так крепко, что она не могла пошевелиться.

– Ты сам в это не веришь! – В ее голосе прозвучало отчаяние.

– Это касается не только меня, Алекс. На нашу компанию работают тысячи людей по всей Великобритании. Я, моя семья и эти люди – это и есть «Ди энд Би».

С трудом удерживаясь от слез, Александра выпрямилась и сделала еще одну попытку вырваться.

– Я посылала записки к тебе в контору. Каждый день я посылала записки, пытаясь сказать главное. Этот репортер все знал о нас заранее.

Кристофер тихо выругался.

– Как только я позволил тебе вывезти в свет Брайанну, мне следовало подумать о том, что это непременно привлечет внимание. Когда – лишь вопрос времени. – Перебирая пряди шелковистых волос Александры, он вытащил из них все шпильки. – Все это грозит обернуться серьезными неприятностями, а мне и так довелось совершить в своей жизни слишком много ошибок, за которые потом пришлось расплачиваться другим. Мне не следовало даже приходить сюда.

– Так вот что я такое для тебя... Одни неприятности!

– Рад, что ты это понимаешь. Теперь все знают, что у меня любовная связь с дочерью одного из самых влиятельных людей в палате лордов – надменного ублюдка, который спит и видит, как бы посадить меня на кол. Моя попытка разобраться в твоем деле, того и гляди, превратится в расследование убийства. Компания «Ди энд Би» навсегда потеряла право участвовать в проекте строительства туннеля под Ла-Маншем, и вместе с Ней я потерял самую блестящую в своей жизни возможность сделать себе имя. Эту неделю никак нельзя назвать счастливой и упоительной. – Кристофер снова прислонился к двери. – Вот почему я не появлялся у себя в конторе и не смог получить твои записки до сегодняшнего дня.

– Мне очень жаль, что так вышло с проектом. Я знаю, как он был важен для тебя.

Александра услышала, как дрогнул голос Кристофера, и поняла, каких трудов стоило ему изобразить безразличие.

– Проект с самого начала был всего лишь лотереей. Этого следовало ожидать. Наша компания занимала недостаточно твердые позиции, потому что мне недоставало опыта.

Александра устало провела по лицу тыльной стороной ладони.

– Я действительно сожалею, Кристофер. Мне не следовало втягивать тебя...

Она принялась приводить в порядок вещи, рассеянно перебирая знакомые безделушки. Рядом с ее кроватью на треугольном пьедестале стояли египетские песочные часы, привезенные из Гизы: песок в них медленно перетекал из одной части в другую. Значит, Кристофер уже заходил сюда, был в ее спальне, касался ее вещей.

Александра обвела глазами комнату. Резные шкафчики с богатыми инкрустациями, заполненные миниатюрными статуэтками и геммами эпохи Цезаря – свидетельства безрассудных причуд коллекционера, – выдавали ее с головой. Рядом с кроватью стояла изящная золоченая лампа в форме вазы, покрытая арабскими письменами. Немногие смогли бы разгадать скрытое значение этой надписи.

Александра задумчиво коснулась блестящего стекла.

– «Блаженный покой в сердце странника, где голубка вьет себе гнездо», – прочел вслух Кристофер.

Александра удивленно взглянула на него.

– Когда-то эта лампа принадлежала мне. – Он пожал плечами. – Она стояла у меня дома вместе с песочными часами венецианского стекла, когда меня выслали в Индию.

С тех самых пор как Александра вернулась в Англию, лампа стояла у изголовья ее кровати, и все эти годы она принадлежала Кристоферу. Она огляделась. Все, что у нее было, представляло собой останки чьего-то прошлого.

Внезапно Александра почувствовала, как ее охватил гнев, будто в грудь ей ударили кинжалом. Вся ее жизнь предстала вдруг перед ней в ином свете, показалась ей никчемной, растраченной впустую.