Сияние любви - Тейлор Джонс

– Дай мне попробовать.

Гребень выпал у Генриетты, и Брендан, подобрав его, принялся за дело.

Он был на удивление нежен. Лицо приняло сосредоточенный вид. Закончив, он положил гребень на столик и разгладил волосы Генриетты ладонями.

– Спасибо, – выдавила из себя Генриетта. Не зная, чем еще заняться, она взяла в руки маленькую баночку с кремом для лица.

– Что это? – спросил Брендан.

– Мама настаивает на том, чтобы я его использовала. Это крем от веснушек.

– От веснушек? – Брендан выхватил баночку из рук Генриетты. – Дорогая моя, я не допущу этого. Если у тебя не будет веснушек, то как я узнаю, что ты – моя Генриетта?

Генриетта посмотрела на Брендана с улыбкой:

– Но ведь веснушки – это не единственная моя отличительная черта.

– Конечно, но они неотъемлемая часть тебя. – Брендан наклонился и накрыл поцелуем губы Генриетты, разом лишив ее способности здраво мыслить.

Она встала, и полотенце, соскользнув, упало к ее ногам. Но это уже не заботило Генриетту. Брендан все еще был немного влажным, особенно волосы на животе и груди, но кожа его на ощупь была теплой и скользкой от масла для ванн. Поцелуи становились все продолжительнее.

Полотенце соскользнуло с талии Брендана. Он гладил Генриетту по спине и плечам, а она запустила пальцы в его волосы и почувствовала, как отвердевшая мужская плоть пульсирует у ее живота.

Обуреваемая любопытством, она обхватила ее пальцами.

– Да, – прошептал Брендан низким голосом, уткнувшись лицом в мокрые волосы Генриетты. – Я люблю, когда ты прикасаешься ко мне.

Он сделал шаг назад, и Генриетта тут же почувствовала себя одинокой. Должно быть, у нее был потерянный вид, потому что Брендан опять приблизился к ней, поцеловал в лоб, а затем в несколько шагов пересек ковер и остановился у обитого розовым бархатом кресла. Сев в него, он сказал:

– Иди сюда.

Генриетта нахмурилась. Что он собирался делать?

– Брендан, – прошептала она, голос ее дрожал от разочарования, – давай ляжем в постель. Пожалуйста.

Брендан покачал головой. Генриетта медленно, словно нехотя, пошла к нему.

Конечно, она могла воспротивиться Брендану, сидящему, как золотой бог на троне, но она шла к нему, влекомая любопытством и желанием испытать неизведанное.

Генриетта остановилась перед Бренданом. Она никогда еще не ощущала себя такой обнаженной, и никогда еще ей так сильно не хотелось, чтобы мужчине понравилось то, что он видит перед собой. Генриетта вздрогнула, когда капля холодной воды упала с ее волос на спину и заскользила вниз по ягодице.

Брендан протянул руку и провел по ее руке от плеча до кончиков пальцев, затем пробежался пальцами по склону ее покрытого нежным пухом живота к треугольнику темно-русых волос между ног. Кресло протестующее скрипнуло, когда он подался вперед и лизнул языком ее пупок.

Генриетта тихонько простонала от удовольствия, хотя колени у нее подозрительно дрожали, и откинула голову назад. В это время язык Брендана поднимался вверх к ее груди. Генриетта едва не задохнулась, когда он вобрал ее сосок в рот. Она посмотрела вниз. Голова Брендана опустилась вниз. Генриетта видела его макушку, бело-желтые прядки выгоревших на солнце волос смешивались с более темными...

– О! – вырвалось у нее из груди.

Поцелуй Брендана там очень ей понравился. Генриетта ухватилась за его плечи и крепко зажмурилась. Ласки Брендана возбуждали ее все сильнее, она вся дрожала, пока не почувствовала, что вот-вот закричит в голос.

Брендан остановился, а затем откинулся назад в кресле.

– Садись на меня, – сказал он просто.

– С-сесть на тебя?.. – переспросила Генриетта. Она не смела посмотреть вниз, на колени Брендана.

Он нежно взял ее за талию и подтянул к себе. Генриетта с трудом сглотнула, но затем храбро встала на цыпочки и качнулась вперед, все еще держась руками за его плечи, пока не почувствовала толчка там, где она чувствовала влагу и жар.

– Садись! – прорычал Брендан сквозь сжатые зубы, в нетерпении придвигая Генриетту к себе.

Она медленно опустилась вниз. Его орган был таким твердым и толстым, что ей показалось, сейчас ее разорвет на части в любое мгновение.

Сначала Брендан двигался медленно, кресло жалобно скрипело под ним, затем он стал это делать быстрее и быстрее. Взяв Генриетту за волосы, он откинул ее голову назад, бедра его двигались мощно, подобно неутомимой машине. Генриетта стонала от удовольствия и старалась загнать его стержень еще глубже в себя. Затем, вскрикнув одновременно, они стиснули друг друга в объятиях и взмыли на гребне блаженства.

Вскоре Брендан отнес Генриетту на кровать. Они задремали, обнявшись. Солнце в это время садилось за горизонт.

Когда Генриетта проснулась, Брендан был уже наполовину одет и разжигал огонь в камине. Некоторое время она лежала неподвижно и любовалась им, мужчиной, в которого она влюбилась. Если бы ей суждено было расстаться с Бренданом, она не прожила бы без него ни одной секунды. Жизнь без него невозможна.

Брендан развел в камине огонь и вернулся к постели.

– Ты проснулась, дорогая? – спросил он, убирая все еще влажные волосы с лица Генриетты.

Она потянулась к нему и скользнула рукой под рубашку.

– Пообещай, что никогда не покинешь меня, – прошептала она. – Я не перенесу этого. Я слишком тебя люблю.

Брендан взял ее руки в свои и прижал их к груди.

– Обещаю, но и ты должна пообещать мне то же самое.

– Обещаю.

– Нам нужно пожениться, – заявил Брендан, садясь на кровати. – Скоро. Не хочу, чтобы на нашем ребенке лежало клеймо ублюдка. Поскольку теперь, Генриетта, ты принадлежишь мне.

– Я принадлежу тебе, – со счастливой улыбкой на лице повторила Генриетта.

– А вот и вы, Кинкейд. – Лорд Тиллингем размашисто ударил Брендана по спине. – Боюсь, у меня для вас плохие новости, приятель.

Брендан стоял, прислонившись к каминной полке в одном из салонов.

– Насколько плохие? Мне присесть? – спросил он, приподняв бровь.

– Вы же знаете, какими ветреными бывают девушки.

– Молодые леди часто бывают ветреными. – Брендан старался сдержать усмешку. После принятия ванны с Генриеттой – и после того, как он делал ей предложение, – ничто не могло смутить его. Брендан парил в облаках блаженства.

– Это по поводу Джесс, – продолжил лорд Тиллингем извиняющимся тоном. – Представляете, она влюбилась в этого грубияна Бонневиля. Говорит, что он писатель. Стишки там разные и прочая чепуха. Не подходящее для порядочного человека занятие, если хотите знать.

– Поэзия? Я слышал, что он Блэкстон.