Опасное пари - Валери Кинг

Элли изумленно покосилась на тетушку.

— И при этом умудрялся не проиграться в лоск?

Круглое лицо леди Вудкотт зарделось от воспоминаний.

— Умудрялся! Мой покойный муж — упокой, господи, его душу грешную! — был не дурак выпить, но при этом никогда не терял голову. Да, бывало, что и проигрывал, но в любом состоянии знал свой предел, а на следующий день, как правило, отыгрывался. Не то что твой кузен, Джордж Фентон! Этот ни перед чем не остановится — и все свое проиграет, и в долги залезет, на что угодно пойдет, лишь бы играть, играть, играть… Вот за что я не слишком-то жалую этого родственника. Элли задумчиво слушала тетушку, а в голове у нее тем временем зрела догадка — столь же неожиданная, сколь и неприятная.

Мысль эта была такой чудовищной, невозможной, абсурдной, что у нее задрожали руки, и она вынуждена была отложить иголку.

«Нет, этого не может быть! Это не Джордж!» — мысленно воскликнула Элли и тут же поняла, что догадка ее справедлива. Джордж в самом деле ни перед чем бы не остановился, чтобы выиграть пари.

С этой секунды Элли уже не сомневалась. Она теперь точно знала, кто напал на Равенворта и забрал его кошелек, булавку и табакерку.

Элли так стремительно вскочила со стула, что пяльцы с вышиванием отлетели к камину.

— Я только что вспомнила о назначенной встрече, — торопливо сказала она леди Вудкотт. — Простите, тетя, я должна идти.

— Что ты еще задумала? Святые небеса! Куда это ты направляешься?

Леди Вудкотт могла бы кричать хоть до второго пришествия: Элли, не слушая ее, уже мчалась в свою спальню. Там она быстро накинула темно-зеленую пелерину, надела шляпку, перчатки и, прихватив с собой Сару, выбежала на улицу. Не очень веря в успех своего предприятия, Элли наняла кеб и отправилась с недоумевающей служанкой по хорошо известному ей адресу — на Честерфилд-стрит, где находилась квартира Джорджа.

В дверях их встретил молодой дворецкий, и Элли сказала ему, что желает немедленно видеть своего кузена. Дворецкий запротестовал было, но она решительно отодвинула его в сторону и прошла в комнаты.

В столовой было темно, холодно и пусто, в гостиной — тоже. Джорджа Элли обнаружила в библиотеке.

Ее кузен сидел за столом, так и не сняв вчерашний вечерний костюм; черное домино валялось вместе с маской возле стены, обитой дубовыми панелями.

Джордж, похоже, не заметил появления Элли, ибо не обернулся и продолжал сидеть за пустым столом, бессмысленно уставившись в пространство. Лишь когда она окликнула его, он с усилием повернул голову, и на Элли страдальчески взглянули воспаленные, с красными белками, глаза.

— О боже! — невнятно пробурчал Джордж и устало вздохнул. — Какие черти тебя принесли и что это за чучело с тобой?

Элли обернулась и поняла, что последние слова Джорджа относились к Саре, которая добросовестно сопровождала хозяйку, не отставая от нее ни на шаг. Из-за спины Сары выглядывало лицо молодого дворецкого.

Элли отправила обоих слуг в коридор, закрыла дверь библиотеки и с отвращением осмотрелась. Комната была запущенной, нежилой. Повсюду лежал толстый слой пыли, валялись какие-то бумаги и журналы.

Внезапно взгляд Элли упал на что-то блестящее, похожее издали на кусочек стекла. Она подошла ближе и узнала в лежащем на каминной полке предмете булавку Равенворта — ту самую, украденную вчера бриллиантовую булавку для галстука.

— Так это правда! — разочарованно воскликнула она, чувствуя, что к глазам подступают слезы. — А ведь пока тетушка не поделилась со мной опасениями по поводу твоей игры, я не давала воли своим подозрениям… Джордж, как ты мог?!

Он молчал. Глаза его — запавшие, воспаленные — тускло мерцали из-под низко опущенных бровей, на мертвенно-бледном лице ярко выделялись темные круги под глазами. Элли впервые увидела у Джорджа такое лицо и ужаснулась. Раньше она не замечала, как неприятно подергиваются от нервного тика уголки его рта.

Джордж опустил веки и негромко сказал:

— Ничего не поделаешь, Нелл.

В голосе его не прозвучало никаких эмоций. Это был голос автомата — ровный, монотонный, унылый, как эта комната, заросшая грязью и пылью. Но ничто не шевельнулось, не растаяло в душе Элли. Когда она заговорила, голос ее звенел от негодования:

— Не смей меня так называть! Никогда, слышишь? В детстве ты звал меня Нелл, и мне это нравилось. Но детство миновало, и детские игры кончились, Джордж Фентон! Да, дружок, глубоко же ты завяз… И все из-за какого-то идиотского пари!

Джордж тяжело вздохнул:

— Ошибаешься. Не в пари дело.

Элли удивленно посмотрела на кузена:

— Не в пари? А в чем же?

— Ты была права. Я никогда по-настоящему не любил тебя. Мне нужны были твои деньги. Наследство…

Элли вдруг стало невыносимо стыдно — до краски, до слез. Стыдно так, словно это она сама совершила кражу. Сглотнув подступавший к горлу комок, она спросила шепотом:

— А где же… Где же табакерка?

Джордж коротко, хрипло рассмеялся, встал со стула и принялся бесцельно кружить по комнате.

— Не догадалась еще? Ну же, Элли, пошевели мозгами! Ты отлично знаешь человека, у которого находится табакерка.

Джордж остановился возле окна, с отсутствующим видом посмотрел на улицу. Элли заметила, как поникли его плечи, рассмотрела помятые брюки, ботинки, к которым прилипли комки грязи… Жалкое зрелище представлял собой ее кузен!

Элли еще раз подумала, хорошенько сопоставила некоторые факты, наблюдения, затем опустилась на стул и прижала руку к груди.

— Крессинг! — выдохнула она.

— Всегда знал, что ты умная девушка. И хитрая, — откликнулся Джордж и снова хрипло хохотнул.

У Элли пересохло во рту — так, словно он был забит ватой. Она опустила голову, закрыла лицо руками и впервые в жизни почувствовала, что теряет сознание. До сих пор она ни разу не падала в обморок и всегда поражалась героиням дамских романов, которые готовы были проделывать это на каждой странице.

«Мерзкое состояние, — подумала она, с трудом взяв себя в руки. — Не дай бог еще раз пережить его!»

— Так, значит, Крессинг, — прошептала Элли. — Но почему? Почему табакерка не осталась у тебя?

Джордж то ли хохотнул, то ли всхлипнул, не поворачиваясь от окна.

— Крессинг почему-то решил, что у меня может не хватить мужества довести дело до конца. А он, если понадобится, готов принудить тебя силой.

Элли грустно кивнула:

— Ну а ты, Джордж? Ты-то сам намерен доводить дело до конца?

Только теперь он повернулся к ней — несчастный, раздавленный. У него был взгляд бездомной побитой собаки, и Элли без слов все поняла. Она отвела глаза от жалкой фигуры кузена и увидела лежащий на столе кошелек виконта.