Вальс одиноких - Галина Врублевская

– Веточка, это твоя премия за прошлый месяц. И вот еще: подправь, пожалуйста, данные последней экспертизы. Вот тебе новая партия фурнитуры. – Бузыкин раскрыл «дипломат», в котором на жестких картонках были прикреплены ряды заклепок и «молний».

Иветта, не тронув деньги, взяла «дипломат» с никелированными железками и встала. Она и без испытаний твердо знала, что все в этой партии будет о'кей.

– А что нам делать с первым заключением? – с порога обернулась она к начальнику.

Ответ был очевиден. Редкий человек не сталкивается с давлением со стороны руководителя. Еще труднее отыскать людей, способных противостоять натиску вышестоящих. И не с характером Иветты было отстаивать свое мнение. Ее духовной силы хватило лишь на то, чтобы отказаться от взятки.

На фабрику сумок отправили заключение, из которого следовало, что фурнитура в порядке, а стало быть, причиной брака является нарушение техпроцесса при ее установке.

И будто в наказание за подлог в лабораторию перестали поступать заказы. Потом сломался прибор для измерения растяжения кожи. Иветта скучала без дела, но Бузыкин не унывал. В этом месяце он уже получил свой навар, и теперь можно было отдохнуть, побеседовать с любимой сотрудницей. В свои семьдесят он стал еще болтливее, хотя в остальном возраст на нем не сказывался. Бритый наголо старик еще внушал страх клиентам, зависимым от его экспертиз.

С Иветтой Бузыкин был благодушен, как никогда. Посетовал на тяготы холостяцкого существования, пожаловался на дочь с зятем. Те, якобы имея виды на его квартиру, предлагали съехаться. Не у него еще достаточно сил, и он не собирается раньше времени превращаться в дедушку-приживалу при молодой семье. Он еще найдет порядочную женщину… далее пошла знакомая Иветте песня:

– Веточка, дорогая, мы столько лет знакомы, притерлись друг к другу… Давай объединим наши судьбы?

Бузыкин по-прежнему считал, что Иветта свобод на. Но тут она, раздраженная липовым заключением, злорадно бросила:

– Ну о чем вы говорите, Георгий Андронович! Я давно замужем.

Иветта впервые ощутила себя настоящей, законной женой Глеба. И чего она, дурочка, стеснялась, зачем скрывала?

– Что-о? – Бузыкин охнул и подбежал ближе к Иветте. – Когда? За кем? Почему же ты не пригласила меня на свадьбу?!

Иветта виновато улыбнулась, чтобы смягчить Бузыкина:

– Это случилось давно. Но для вас есть и свежая новость. Одна моя приятельница не прочь познакомиться с вами.

– Ах, Иветта Николаевна, вы убиваете меня своей жестокостью! Разве может другая женщина сравниться с вами? Да-с. А сколько ей лет, кто она?

– Ей чуть за шестьдесят. Она доктор филологических наук, еще работает, занимается в литобъединении, пишет прозу. Живет в отдельной квартире, в Петергофе.

– Гм. Я, конечно, уважаю образованных женщин, но доктор наук – это перебор. А писательницы вообще малопригодны для семейной жизни, у них одни фантазии на уме.

Вы заблуждаетесь, Георгий Андронович. Моя приятельница – образцовая хозяйка. Какие торты она выпекает по праздникам! А видели бы вы ее сад на подоконнике! И здоровье у нее отменное. Каждое утро бегает в петергофском парке.

– Что ж. В моем возрасте привередничать не стоит. И это хорошо, что квартира в пригороде. Зимой будем жить у меня, а летом у нее, как на даче. – Бузыкин уже примеривался к невесте.

– Значит, договорились. Скоро у меня день рождения, знаменательный юбилей, и я приглашу вас обоих.

– Какой юбилей?! – Бузыкин шевелил губами, что-то подсчитывая. – Ну, конечно, пятьдесят. Ты еще так молода! Ах, где мои полета! – с сожалением воскликнул семидесятилетний кавалер.

Иветта усмехнулась: молодой она могла показаться только старику. И добавила, что на юбилее он познакомится наконец с ее мужем.

* * *

До юбилея оставался почти месяц, когда Глеб и Анна с разницей в один день возвратились в Петербург. Оба загорели и выглядели посвежевшими. С Глебом все ясно – он нежился у теплого моря. А где посмуглела Аня, Иветта не могла взять в толк. Москва, кажется, не баловала теплыми днями? Но Анна сама упредила вопрос матери. Она обронила, что в Москве неприлично ходить бледными, как в Питере, и все бизнес-леди посещают солярий.

Аня и Глеб еще на курорте обсудили дальнейшую тактику поведения с Иветтой. Они решили не открываться ей до юбилея: пятьдесят и так устрашающая цифра для женщины, Иветта не перенесет два стресса. Отдаляя момент признания, молодая пара надеялась смягчить удар. Когда-то Иветта высказывала опасение, что Глеб не вынесет вида старости и бросит ее. Случилось то, чего она боялась. Именно в канун ее солидной даты в жизнь Глеба вошла молодая женщина, Анна. А вернее – ворвалась и все перевернула с ног на голову.

* * *

Юбилей справляли на квартире Иветты, а не в ресторане. Так было привычней и дешевле. Но, следу;; новым веяниям, заказали готовые салаты в магазине да пригласили двух женщин в помощь. Все затрат), оплатил сын – это был его подарок на юбилей. И Анна внесла свою лепту, собственноручно прибрала квартиру, все вымыла и вычистила. Народу ожидалось много: Сергей с семьей, знакомые с работы, соседи, Бузыкин, приглашенный для знакомства с Тамарой Константиновной, Владимир и, разумеется, Глеб. В общем, толпа ожидалась немыслимая. Аня пригласила Алексея, и Иветта поняла: зря возлагала надежды на Романа. Ей было невдомек, что Анна позвала старого дружка для отвода глаз, чтобы об их связи с Глебом ни у кого не могло возникнуть и мысли. Ведь незримая аура, окружающая любовников, чувствуется посторонними, и наблюдательная Анна это знала.

* * *

Глеб пришел в дом жены накануне юбилея, заночевал в ее комнате. Анна ходила с непроницаемым лицом, и Глеб не ведал, какая буря бушует в ее груди. Он по-прежнему радовался, что Анна так терпима к его отношениям с Иветтой. К приходу гостей Глеб принарядился в парадный костюм, чтобы встречать с Иветтой гостей, как положено хозяину дома. Именинница выглядела великолепно. Изысканное шелковое платье в японском стиле – подарок Глеба – отвлекало внимание от возраста юбилярши. Молодила Иветту и модная, как у Анечки, стрижка: волосы, приподнятые надо лбом, были пушисты и светлы. Сквознячок, гуляющий в квартире, выхватывал отдельные волоски и играл с ними.

Первым явился Георгий Андронович. Он церемонно познакомился с Глебом, про себя отметив его возраст: теперь понятно, почему подчиненная не афишировала брак. Он преподнес ей цветы и довольно интимную вещь – муаровую ночную сорочку, оставшуюся нетронутой после его второй жены.

– Георгий Андронович, – смутилась Иветта, – как-то неловко мне принимать этот подарок. Что о нас подумают? Глебка, ты что скажешь?

– Отличная вещица! – воскликнул Глеб: со старика спрос невелик. Он был наслышан об этом сумасброде и ничему не удивился.

Георгий Андронович развернул еще один букет и попросил Иветту пристроить его на время в воду: