Обнаженная тьма - Елена Арсеньева

– А у меня соседей-то практически нет. Дом весь расселен попричине аварийного состояния. Выехали все, кроме пенсионеров на втором этаже,которые почему-то непременно решили помереть именно в этих стенах, да меня. Этоквартира не моя: приехав из Екатеринбурга, я снял ее на полгода, а теперь никакне могу найти того мужика, с которым договор заключал. Растворился внеизвестности! Конечно, можно плюнуть, да ведь если пропадет что-то из вещей,начнут потом трепать мое имя, а как-то не хотелось бы.

– Господи! – только и смогла выдохнуть Александра, когда онивошли в подъезд. Картина запустения, освещенная тусклой лампочкой, висевшей наперекрученном, облепленном паутиной шнуре, била наповал. Заколоченныекрест-накрест двери на площадке, стены ободраны до штукатурки, ступеньки ходятходуном, доски пола визжат и пружинят под ногами, а в углу вдруг что-топрошуршало, процокало коготочками, заскреблось…

Александра с трудом проглотила истерическое взвизгивание,сказала сдавленным голосом:

– Господи, да как же вы тут живете, не понимаю!

– Тому есть несколько причин, – пояснил Влад, отпираясначала невообразимый амбарный, висячий замок, сделавший бы честь любому музеюистории и быта, а потом два нормальных врезных, очень даже хитроумных, судя поключам. – Одна из тех причин – вид, открывающийся из окон. Сейчас темно, невидно, но утром посмотрите – ахнете. Такой красоты я в жизни не видал. Знаете,как это великолепно: встанешь, посмотришь с утра на Волгу… Вдобавок квартира внутрине так уж и плоха. Здесь АГВ, газовое отопление, то есть все время тепло и водапостоянно горячая, а я, чтоб вы знали, страшенный мерзляк. Ненавижу все этикоммунальные фокусы с промывкой батарей, труб и прочим! Это пункт второй. Атретий – меня же дома практически не бывает, я работаю почти каждый день, вотсегодня и завтра – редкие выходные. Я ведь как бы на свадьбу зарабатывал. – Онхохотнул. – И квартирку эту выбрал исключительно из-за дешевизны, потому чтонадеялся скоро перебраться к моей дорогой и любимой.

– Извините, – неловко сказала Александра.

– Да за что же? – весело обернулся Влад, включая свет вприхожей и оборачиваясь. – Я же говорил: если к другому уходит невеста, тонеизвестно, кому повезло. Если честно, я даже счастлив, что теперь вольнаяптица. Ну представляете, каково было бы мне, если б я вас встретил, будучисвязанным?

«Ну вот, началось!»

Александра одеревенела, вспоминая недавнюю сцену в «Ниве».

– Проходите, раздевайтесь.

Черт, ну что за глупость – теперь каждое его слово кажетсяисполненным неприличного смысла!

Александра почувствовала, что краснеет, и торопливовыскользнула из пальто.

– Вот сюда идите. Садитесь, а я чай поставлю. Продрогли?Кушать хотите? У меня, правда, только пельмени, но зато отличные, прямо как домашние.Вам понравится, вот увидите.

Он убежал на кухню, а Александра заняла оборонительнуюпозицию в колченогом кресле и обреченно вздохнула.

Итак, все вернулось к пельменям. Ну не смешно ли?

Исподлобья огляделась. Забавная комната. Чем-то напоминаетапартаменты Агнии Михайловны: такое же замшелое ретро. И, в точности как уАгнии, единственная современная, дорогая вещь – видеомагнитофон. Наверное, Владего привез с собой. Вон и стопка кассет на облупленном подоконнике. Но здесьудивительно чисто для мужского жилья. Наверное, профессия Влада накладываетсвой отпечаток: врачи, как правило, отчаянные чистюли. А может, к нему кто-тоходит убираться, соседка, например. На миг что-то ревниво дрогнуло в душе,когда образ этой соседки – молодой, бойкой, разбитной бабенки, которая так иноровит прижаться к одинокому парню сдобным боком, – промелькнул в воображении,но тотчас Александра вспомнила, что соседи Влада – пенсионеры. Однако ей-токакое до этого дело? Подумаешь, подержал парень за руку – так теперь что,женись? Но штука в том, что он не только за руку держал, а что впереди – ивовсе не ведомо.

Неведомо, неведомо… а вот интересно, со всеми ли мужчинамиэто происходит одинаково? Судя по любовным романам, – нет, нет, категорическинет. Судя по поцелуям – тоже. Костя, например, целовался очень быстро,чмок-чмок, и спешил поскорее прекратить это дело, будто опасался, что вдруготкуда-то вывалится его маменька, всплеснет пухленькими ручками, а потомсхватится за любящее сердце. Влад… ну, это совсем другое дело. Это приятно.Чувствуется немалая квалификация. Ему очень нравится этот процесс. Ростиславвчера очень быстро перешел к продолжению, Александра и не запомнила толком ихпервого поцелуя, какое-то полное смятение, головокружение… Ага, пить надо меньше!

Нет, серьезно: как быть с Владом? Если честно, оченьинтересно испытать все это еще раз, проверить, набраться опыта… если совсемчестно – затуманить вчерашние воспоминания, может быть, вовсе стереть их,вышибить из головы! Как говорится, клин клином.

Расхожее выражение показалось в данном случае настолькоподходящим к месту и в то же время непристойным, что Александра, забывшись,выскочила из кресла и принялась нервно бродить по комнате.

Телевизор, что ли, включить? Взяла пульт. Навидеомагнитофоне лежала довольно-таки затертая коробочка с фильмом «Воздушнаятюрьма». Александра видела этот фильм, он ей очень понравился, и сейчасзахотелось почерпнуть в нем бодрости. К тому же Кейдж такой красавчик, на негопросто приятно лишний раз посмотреть. И ничто лучше хорошего боевика не рассеетэту перенасыщенную эротикой атмосферу, которая воцарилась вокруг них с Владом!

Нажала на пуск – и с изумлением услышала российский гимн. Наэкране лица людей. А, это зрители на трибунах. Встают под звуки гимна. Хорошенькаядевушка с косой исступленно машет флажком, что-то кричит. Наши победили, да?Хоккей, что ли, какой-нибудь?

– Ой, выключите эту ахинею, ради бога!

Александра нервно нажала на «стоп», обернулась: в дверяхВлад.

– Извините, – криво усмехнулся. – Напугал вас? Это я отзлости. Представляете, взял эту кассету на обменном видеорынке на площадиЛенина. Очень люблю хорошие боевики, «Воздушную тюрьму» – особенно, но включаюэту кассету – а там вместо Кейджа какой-то идиотский спорт! Такое мошенничествона этом рынке процветает, просто ужас. Через раз натыкаешься или на откровенныйбрак, или на подмену. Что характерно, никто не признается, что лопухнулся: подидокажи потом, что не ты сам подменил пленку. Я вот тоже как пойду опять туда,подсуну этот дурацкий спорт какому-нибудь идиоту, как ни в чем не бывало, а самснова буду искать «Тюрьму».