Если обманешь - Кресли Коул

Во время прогулки к морскому побережью ясным весенним утром за Мэдди увязался черный котенок.

Недавно Итан принес его домой из деревни, и она назвала его Маленьким Ша-Нуаром.

Расстелив одеяло, Мэдди села и начала водить пальцами по песку, заигрывая с котенком, пока тот не стал бросаться на руку. Но вскоре у котенка пропал интерес к охоте, и он стал ласкаться, выражая свою привязанность. Поглаживая его ушки, Мэдди рассеянно смотрела на волны и размышляла о месяцах, прожитых в статусе жены Итана.

Превращение Итана из грубого, скрытного и агрессивного горца в ласкового и заботливого супруга было легким и безболезненным.

В представлении Мэдди. В действительности же все проходило совершенно по-другому.

Итан проявлял казавшуюся ей нелепой чрезмерную опеку.

— Ты не можешь одна ходить к морю, — заявлял он. — А тем более в деревню.

— Забыл, где я выросла? Полагаю, я в силах справиться с любыми неожиданностями, которые могут поджидать меня в «опасной» прибрежной деревне. Или ты думаешь, что мне нужна защита от морских гребешков? Или водорослей? А, ракушки! Всегда эти чертовы ракушки!

— Можешь смеяться, любовь моя, но, меня этим не проймешь. Тебя должна сопровождать Сорча.

Иногда Итан бывал угрюмым и мог часами смотреть на море. Мэдди готова была отдать все, лишь бы узнать, о чем он думал. Он был ярым собственником, предпочитавшим безраздельно владеть ее вниманием.

— Какие еще гости? — допытывался он не далее как сегодня утром. — Мы же принимали гостей всего две недели назад. Тебе не нравится проводить время со мной?

И он был жутко ревнивым… Как-то они отправились на пару дней в Ирландию, и на пароме один американский толстосум начал флиртовать с ней. Мэдди успокаивала себя тем, что со временем синяки у него сойдут. К тому же впредь янки, вероятно, никогда больше не посмотрит в сторону жены какого-нибудь горца во избежание очередных побоев.

Мэдди обнаружила, что Итан был намного суевернее, чем она думала. К примеру, он был убежден, что их союз был предсказан провидцем клана еще пятьсот лет назад.

Мэдди ничего не знала о доходах Итана и выговаривала ему за мотовство. В дом раз за разом приходили посылки. Он купил ей лошадь, бриллианты, сапфиры, изумруды и столько одежды, что не сносить за всю жизнь. В деревне не осталось товаров, которые он не купил бы ей. Когда она ненароком обмолвилась, что неплохо бы восстановить оранжерею, через неделю в поместье были доставлены запасные части для печи и саженцы цитрусовых деревьев.

Мэдди оставалось только гадать, не дарил ли он все это затем, чтобы вознаградить за жизнь в нищете? Не мог же Итан знать, что каждый подарок напоминал ей, как многого она была лишена.

Мэдди узнала от Итана, что жена его самого младшего брата была тоже богатой и что в ней даже текла испанская королевская кровь. Она остро переживала тот факт, что оба брата Итана женились на богатых наследницах, в то время как ему досталась нахальная девчонка из трущоб. Она боялась встречи с семьей Итана и, непонятно почему, чувствовала, что его это пугало так же, как и ее.

У нее появилось желание показать Итану Айвли-Холл — дом ее детства, — чтобы он понял, что и она воспитывалась в богатстве, и ее детство было в известной мере благополучным, так что не нужно стараться осчастливить ее обильными подарками.

Неподалеку от Айвли, правда, не по пути, но не более часа езды на поезде, у Итана было поместье, состояние которого в течение лета он собирался проверить. Мэдди решила написать владельцу и попросить разрешения заехать.

Итан наверняка согласится отвезти ее туда. Хотя, едва подумав об этом, она тут же засомневалась. Мэдди заметила, что он почему-то напрягался каждый раз, когда она упоминала Айвли. Она не думала, что он делал это осознанно, но, стоило ей заговорить о своем бывшем доме, как его поведение, хоть и едва заметно, менялось. Правда, то же самое происходило и тогда, когда она вспоминала своих родителей.

Итан заявлял, что никогда не встречался с ее родителями и никогда не был в Айвли, но иногда она спрашивала себя, а не лгал ли он?

Он неоднократно удивлял Мэдди тем, что называл ее мать по имени. А однажды, когда она призналась, что боится, что окажется такой же плохой матерью, как Сильвия, Итан ошеломил ее тем, что стал с пеной у рта доказывать обратное.

— Откуда в тебе такая убежденность? — спросила Мэдди. — Ты уверен, что никогда не встречал мою мать?

— Уверен. Просто все предельно ясно. Она вела себя жестоко по отношению к тебе, а в тебе нет ни капли жестокости, поэтому ты не можешь быть такой, как она, — доходчиво пояснил Итан.

Но если в их браке и были какие-то отдельные неясности, светлых моментов было гораздо больше.

Итан сказал Мэдди, что считает Коррин и Беа ее родней, и посоветовал вызвать их. Он часто предлагал нанять Коррин в качестве управляющей, поскольку никак не мог подыскать человека, которому можно было бы доверять. А работу для Беа?

— Компаньонкой? — предположил Итан. — Или, может быть, она будет ухаживать за домашними животными? Ты ведь постоянно подбираешь всех бездомных тварей.

Хотя Мэдди умоляла подруг приехать в Англию, те не спешили, ссылаясь на поговорку «от плохого к худшему». Но она надеялась взять их измором, в каждом письме яркими красками описывая Карийон. Тем временем, к ее удовольствию, Итан предложил послать им неожиданно большую сумму денег.

Он день от дня смеялся все больше, демонстрируя странное чувство юмора. Как-то утром, когда Мэдди занималась посадкой саженцев, Итан вошел в оранжерею.

— Что это? — спросил он с каменным выражением лица. — Я не понимаю цели такой физической зарядки. — Мэдди нахмурилась, затем посмотрела на котенка, который, вытаращив глаза, мертвой хваткой вцепился зубами и когтями в штанину Итана. Ее разобрал безудержный смех, и она смеялась, пока не выступили слезы. — Прицепился как репей, — пробормотал Итан и вышел вместе с котенком.