Фиолетовое пламя - Бренда Джойс

— Но я боюсь сделать тебе больно, — добавил он.

Грейс недоверчиво смотрела на него, крепко сжав руки на груди. Он ведь невежа и хам, он негодяй. Ей не раз пришлось в этом убедиться. Почему же теперь он ведет себя совсем иначе?

Рейз улыбнулся.

— Хотелось бы мне знать, что у тебя там, Грейс, — пробормотал он, ласково касаясь пальцами ее лба.

Она сделала вид, что не понимает, о чем он говорит. Подойдя к зеркалу, принялась длинными, уверенными взмахами расчесывать волосы. Она чувствовала, что Рейз наблюдает за ней, и, взглянув в зеркало, встретилась с ним взглядом. Сердце ее снова сжалось.

— Мы должны купить тебе новые платья, Грейс. Думаю, у миссис Гаррот найдется для нас немного времени.

Рука ее замерла в воздухе.

— Мне не нужны новые платья.

Он засмеялся, потом стал серьезным.

— Прости меня, Грейс, но это было так забавно: «Не нужны платья!» Да тебе просто необходимы новые платья — целый гардероб, по правде говоря.

Грейс сжала щетку. Она представила, как предстанет перед миссис Гаррот во всей своей красе — в новой для себя роли содержанки. Представила, как появится на виду у всего города разряженная в пух и прах.

— Мне не нужны новые платья, — повторила она.

— Неужели тебе доставляют удовольствие эти тряп… наряды?

— При чем здесь удовольствие?

— А почему бы не получать удовольствие от платьев?

Грейс молча смотрела на него, воображая, как он разоденет ее в тафту и атлас, словно потаскуху, представила, с каким презрением будут смотреть на нее все встречные. Рейз решительно шагнул к ней. Она взглянула на него с изумлением, глаза ее широко раскрылись. Он взял ее за плечи и повернул к зеркалу.

— Всмотрись получше, Грейс. Как следует, всмотрись. Она посмотрела в зеркало — на него.

— Да не на меня — на себя! — сердито воскликнул Рейз. Она перевела глаза на свое собственное бледное лицо. Руки его медленно, ласково поглаживали ее плечи.

— Взгляни, как ты прекрасна.

Она хотела было возразить, но Рейз сжал ее крепче, заставив замолчать. Грейс еще с минуту смотрела на себя, пытаясь увидеть то, что видел он. Увидела девушку, едва лишь начинавшую расцветать, с удивительно белой и нежной кожей. Она не могла не признать, что цвет лица у нее безукоризненный. Губы, распухшие от его поцелуев, казались слишком полными для ее личика. Глаза лучились и сияли. Рыжие волосы растрепались. Уж сколько лет, как она не смотрела на себя по-настоящему. Она и забыла, как она хороша. Рейз ласково коснулся губами ее уха:

— Я хочу, чтобы ты видела себя такой, какой вижу тебя я. Ты потрясающая девушка, Грейс, но ты делаешь все что в твоих силах, чтобы скрыть это.

Он обнял ее с неистовой жадностью собственника. Их отражение в зеркале над комодом говорило ей, что Рейзу необыкновенно хорошо — она не могла в этом обмануться. Он закрыл глаза, прижимаясь к ней щекой, и на мгновение ей показалось, что она увидела на его лице то же болезненное, щемящее томление, какое ощущала в себе. Но когда он выпрямился и спокойно встретил ее взгляд в зеркале, Грейс поняла, что, вероятно, ошиблась.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться? — спросил Рейз.

Он ничего не понял!

— Я не, хочу никаких платьев! — умоляюще пробормотала Грейс.

Он скрестил руки на груди. Мгновение они молча, в упор смотрели друг на друга.

— Почему не хочешь, Грейс?

Она отчаянно пыталась найти отговорку — и не могла ничего придумать.

Рейз говорил мягко, но в голосе его чувствовалось легкое раздражение:

— Грейс, объясни.

Она набрала в грудь побольше воздуха.

— Ты хочешь выставить меня напоказ перед всеми, да? В ярких, кричащих платьях с открытой грудью, в туфлях на высоких каблуках, обвешанную дорогими побрякушками? Миссис Гаррот узнает. Все узнают. Я не хочу показываться в таком виде. — Она перевела дух. — Я не хочу выглядеть как твоя содержанка!

Рейз вздрогнул. Его подвижные губы сжались.

— Ты не содержанка.

— Разве нет? Он закрыл глаза.

— О Господи, ну хорошо! Ты моя содержанка! Но кто, черт побери, в этом виноват? — крикнул он.

Грейс съежилась, прислонившись к комоду. Собралась с духом.

— Ты прав.

Рейз, выругавшись, отвернулся. Потом оглянулся на нее:

— Я предлагал тебе выйти за меня замуж.

Она не ответила.

Рейз смотрел на нее. Взгляды их встретились. Грейс перестала дышать. Она не могла отвести от него глаз. О Боже, неужели он собирается просить ее об этом опять!

— Я вовсе не собирался выставлять тебя напоказ, как ты выразилась, — медленно проговорил он. — Но я не хочу знакомить тебя с родителями, одетую в лохмотья.

Грейс подумала, что ослышалась.

— Что?

— Я не собираюсь знакомить тебя со своей семьей, одетую как… — Он прикусил язык, проглотив остаток фразы: «…чопорная, занудная, никому не нужная старая дева».

Она почувствовала слабость, ноги у нее подкосились.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сколько раз мне повторять? — уже по-настоящему рассердился Рейз.

— И когда же я должна познакомиться с твоей семьей? — Волна темного, беспросветного ужаса накрыла ее с головой. Взгляд его был жесткий, непреклонный.

— Думаю, через пару недель, а может, чуть раньше, мы и отправимся. Я уже давно не был дома, а там сейчас моя сестра с мужем и ребятишками.

Грейс старалась не выдать своего волнения. Через пару недель. У нее еще есть время. Она ни за что не станет знакомиться с его семьей — никогда!

— Чего ты боишься, Грейс? Неужели только презрения? Есть ведь что-то еще, правда? Если бы ты действительно боялась людского суда, ты никогда не согласилась бы стать моей любовницей, ты стала бы моей женой. Но это страх, не так ли?

Она прижала ладони к груди, проклиная его проницательность.

— Нет.

— Ты не хочешь быть красивой. Ты боишься этого. Бог знает почему. Всю свою юность ты убегала от самой себя, от той очаровательной девушки, какая ты есть на самом деле. Я не могу этого понять. — На лице у него появилось выражение бычьего упрямства. — Но я попытаюсь.

— Рейз! — воскликнула она, не в силах больше сдерживаться. — Я не хочу, чтобы мужчины, глядя на меня, видели лишь хорошенькое личико.

— Но почему же? Почему?

— Питому что я должна кое-что сделать в жизни! Я не хочу, чтобы мужчины смотрели на меня как на самку и гнались за мной с вожделением, думая только об одном!