Срок твоей нелюбви - Айрин Лакс

Таисия молчала. При чём тут Алексей? На что он намекает?

– Что замолчала? Не знала, да, что этот хмырь не отстал так просто. Пришлось ещё пару раз предупредить его лично и даже пригрозить кое-чем посерьёзнее, лишь бы не дежурил возле твоей работы и дома. Удивлена? Не стоит… Можешь спокойно вернуться и набрать его номер, прибежит к твоим ножкам, будете с ним дальше крутить шарманку своей любви. Сойдётесь, разойдётесь, потом опять по новой. Будет интересно, я тебе гарантирую.

– Мне уже давно плевать на него и всё, что с ним связано, – сказала, чуть морщась, Таисия. Так оно и было – растаяло наваждение Алексеем, как сигаретный дым в воздухе, причем уже давно. Пожалуй, с самым первым появлением Артёма дурман начал рассеиваться, обнажая за собой лишь пустоту, показывая, что ничего кроме страстного секса между ними с Алексеем не было и попросту быть не могло. И как-то не больно от осознания этого, просто ушло далеко-далеко, даже немного смешно от того, что раньше так сильно дёргало от мнимого увлечения.

– Не проблема. Мужиков хватает.

– Мне не нужны какие-то другие мужчины, мне нужен ты, Артём.

Голос сорвался, сойдя на нет, на шёпот, едва ли слышный им. А он не делал ни единого движения ей навстречу – всё так же стоял к ней спиной, затылком, локтями, но только не лицом, в которое хотелось взглянуть, увидев в его глазах то самое чувство, что волновало её кровь и наполняло пьянящим восторгом до самых краёв. Осторожно погрузила ноги в воду у самого берега и начала идти к нему. Вода сразу же заполнила кроссовки, и они, утяжелённые, начали соскальзывать со ступней. Один кроссовок остался в вязком иле озёрного дна, второй хлюпнул пару раз, упорно продолжая держаться на ноге, но проку от него одного не было никакого. Подцепила его пальцами второй ноги и сняла, облегчая себе движение. Вода в озере была студёная, мигом охладила ноги и поползла предательскими мурашками холода вверх по ногам, быстро расползаясь по всему телу.

– Ты что, совсем сдурела? Вылезай из воды! – окрикнул Артём, услышав, как Таисия шлёпает по направлению к нему.

– Не вылезу. Пока до тебя не доберусь и не поговорю с тобой.

– Стой, где стоишь. Не вздумай идти вперёд. Просто поверни назад и топай к дому. Не о чем нам с тобой разговаривать. Уходи!

Упрямый. По одному тому, как напряжена была шея, понимала, какое выражение сейчас на его лице -угрюмое, брови насуплены, смотрит волком и едва ли не рычит от злости, кидая яростные взгляды тёмно-карих глаз. И ей надо было добровольно сунуться сейчас в пасть к этому зверю, надеясь на то, что не перекусит ей шею.

– Блядь, Тася. Не зли меня. Я тебе сказал, стой, где стоишь. Нечего тебе идти ко мне. Не хватало, чтобы ты ещё под воду ушла.

– Ты же не уходишь, – ответила Тася, продолжая передвигать ноги по вязкому дну, уже выстукивая зубами мерную дробь.

– Я эти места знаю, как свои пять пальцев. А вот тебе ничего не стоит оступиться и попасть в одну из глубоких ям, рухнешь сразу туда, с головой.

– Вытащишь меня, Артём? Я же плавать не умею. Или будешь смотреть, как захлёбываюсь водой?

– Плевать. Сама виновата будешь.

– Может быть. Но и ты тоже хорош. Не дал мне шанса высказаться, огорошил своим предложением и сбежал в закат, услышав одно единственное "нет". Не поняв, что именно за ним стоит.

– А чего понимать, Тася? Нет за ним ничего. Пустота. Пустяк, временное увлечение. Подержался за твою юбку, попробовал на вкус – и довольно, да? Пошёл бы ты на хрен, Артём, со своими запросами, куда большими, чем просто секс!

Он повысил голос, разозлившись, перехватил удочку и разломал её надвое, отбросив в сторону. С нескольких метров, разделяющих их, было видно, как играют желваки на лице и насколько он взведён, как тугая пружина, готовая сорваться с удерживающих её крючков в любой момент, круша всё на своём пути.

– Ты дурак, Тёма, дурак. Нужен ты мне! Весь! Целиком, какой есть со всеми своими недостатками и достоинствами. Люблю я тебя, но не могу так просто… Мне страшно, понимаешь? Сколько мы знаем друг друга? Несколько месяцев? А вдруг этого недостаточно? Вдруг мы разбежимся совсем скоро? А что если мы создадим что-то большее, чем просто пара, и не сможем это удержать? Ты же знаешь, как это было в моей семье… Да ты сам рос без семьи, тебе понравилось? Неужели не жалел ни о чём и не хотел для себя иного?

Тася сделала шаг вперёд, чуть больший, чем все предыдущие и почувствовала пустоту, за которую не ухватиться. Нога ушла куда-то вперёд, на дно, а за ней и всё тело рухнуло, нелепо взмахнув руками. На краткий миг стало страшно до ужаса и из горла вырвался лишь слабый писк, но тут же ноги почувствовали опору вязкого дна. Только хлебнула немного воды и одежду намочила ещё больше, стоя теперь в воде по грудь. Дрожащей рукой провела по лицу, снимая мокрую завесу с глаз: Артём развернулся к ней лицом с крепко сжатыми губами и раздувающимися ноздрями, смотрел прямо ей в глаза, пронзая насквозь взглядом, бросающим обвинения тяжёлые, как камни, тянущие на дно. Молча глядел, не отрывая карих глаз, ожидая, что она продолжит. Только учащенное дыхание вырывалось из крепкой груди.

– Не молчи, пожалуйста. Скажи хоть что-нибудь? – взмолилась Таисия, чувствуя себя ещё меньше от его взгляда, – ты же умеешь успокоить, подобрать слова, пусть не изящные и напыщенные, но верные. Помоги мне, прошу. Я на самом деле хочу большего, чем есть и чем было у нас. Тебя хочу рядом с собой… Надолго, на всю оставшуюся жизнь, но мне страшно. Я не знаю, как справиться с этим страхом, он просто накрывает меня с головой и не даёт мне дышать, понимаешь?

Ни слова в ответ – молчание, тягучее и ледяное, как вода в озере, и такое же тёмное, скрывающее за собой его от неё.

– Мне страшно, понимаешь ты или нет? – крикнула, чувствуя, как слёзы всё же прорвали плотину её внутренних сил, теряющих способность сопротивляться, – мне самой страшно… И ему, маленькому, тоже. Нам обоим.

Лицо Артёма расплывалось из-за слёз, застилавших ей глаза, но всё же заметила, как изменился его взгляд сначала на изумлённый, потом на радостный, а после – на разъярённый.

– И ты, дура, торчишь тут, в ледяной воде?

Артём метнулся к ней размытой тенью, подхватил на руки и понёсся вперёд, выбираясь из озера, бегом преодолевая расстояние до дома. Он прижимал её к груди так крепко, что не было возможности даже поднять голову и посмотреть ему в лицо, пришлось всю дорогу провести, уткнувшись носом в плотный материал рыбацкого костюма, ощущая бешеное биение его сердца где-то там, под слоями одежды, ловя ритм его учащенного дыхания и выслушивая его ругань о её безрассудстве и эгоизме. Плевать, пусть кричит, сколько угодно… Артём пинком раскрыл дверь дома и торопливо внёс её в спальню, дёргая изо всех сил намокшую одежду, прилипшую к телу. Она не поддавалась даже напору его сильных рук. Ругнулся матом и достал из стола охотничий нож, распарывая одежду на Тасе, пребывавшей в каком-то блаженном оцеплении с того самого момента, как он подхватил её на руки. Он же быстро раздел её донага и, завернув в одеяло, словно маленького ребёнка, усадил на кровать, накрывая сверху пледом.