Испытание страстью - Джуд Деверо

Пока они смеялись, откуда-то выпрыгнул человек и приставил нож к горлу Тода.

— Одно слово — и тебе конец, — хрипло прошептал он в самое ухо Тоду.

— Джеми! — хором воскликнули девушки. В следующее мгновение Эксия бросилась на звук его голоса.

— Ад и пламя! — наконец оправился от потрясения Джеми и, прижав к груди Эксию, принялся с жаром целовать ее.

— Джеми, любимый, — шептала та. — Я думала, что умру без тебя. Как ты? Ты сильно ранен?

— Нет. Они… Ой! Ну, может, самую чуточку. — Он приник губами, к ее шее. — Ты будешь ухаживать за мной?

— Я сделаю так, что тебе вновь захочется жить, — ответила Эксия, и они снова слились в страстном объятии, скрытые непроглядным мраком.

Стоявшие в нескольких, футах от них Тод и Беренгария испытывали смешанные эмоции. Тод думал о том, что в течение многих лет они с Эксией были всем друг для друга, но сейчас их отношения изменились, причем бесповоротно. Беренгария же размышляла о том, что узнала с помощью своего необычного таланта: брат любит эту женщину, внезапно ворвавшуюся в их жизнь и перевернувшую все вверх дном. Она поняла, что Эксия не предпринимала никаких попыток обманом завлечь Джеми в свои сети, что ею двигала лишь самозабвенная любовь к нему. Когда Эксия сказала, что готова отдать жизнь, чтобы спасти Джеми, Беренгария не придала ее словам особого значения, но сейчас она буквально кожей ощущала страх невестки за Джеми и ее настоятельную потребность быть с ним рядом.

Беренгарию радовало то, что ее дорогого брата любят именно той любовью, которую он заслуживает, но радость смешивалась с грустью, волной накатывавшей на нее. Впервые чувство одиночества стало таким острым. Джеми был для нее лучшим другом, к тому же он являлся единственным мужчиной, которого не волновала ее слепота.

Словно догадавшись, о чем думает Беренгария, Тод взял ее за руку и, наклонившись, прижался губами к ее губам.

— Ты не будешь одинока, — проговорил он. — Никогда, пока я жив.

— А теперь, чертенок, расскажи, что вы здесь делаете. Хотя я и так знаю. Тод, как ты посмел привести ее сюда? Ведь люди Оливера полны решимости заполучить деньги Мейденхолла. И ты допустил, чтобы Эксия…

— И я, — вмешалась Беренгария. Эксия, ощупывавшая мужа, чтобы определить, сильно ли он ранен, почувствовала, как он вздрогнул, когда услышал голос сестры, и догадалась, что его обуяла ярость.

— Нам нужна была ее помощь, — сказала она, чтобы предотвратить надвигающуюся бурю. — Она видит там, где слепы мы, зрячие.

— Ты поступил плохо, подвергнув опасности мою жену, но то, что ты привел сюда мою сле… мою сестру, — поправился Джеми. — Тод, ты мне ответишь за это. Нельзя было вмешивать в это дело женщин. Особенно…

— Ну, давай, договаривай! — возмутилась Беренгария. — Ему не следовало брать с собой бесполезную слепую. Это ты хотел сказать, да?

— Я не только не сказал этого, но даже и не думал! Никому из вас не следовало приходить сюда.

— Мы пришли, чтобы спасти тебя, неблагодарный! — набросилась на него Эксия. — К твоему сведению, в этом мраке Беренгария не слепа. Она чувствует запах солнца.

Наступила тишина, и вдруг Джеми расхохотался.

— Ладно, признаю себя побежденным. Пошли! — Он двинулся вперед, но обнаружив, что никто за ним не последовал, повернулся и сказал: — Они будут искать нас. Надо поскорее найти выход.

Эксия уперла руки в бока, хотя знала, что в темноте Джеми не увидит этого жеста.

— Беренгария видит лучше, чем ты, поэтому нас поведет она.

Именно в эту секунду Беренгария решила, что всем сердцем любит свою невестку, которая первая из всех живущих на Земле заявила, что она, Беренгария, способна хоть что-то делать лучше других. И она гордо вскинула голову — ведь, несмотря на слепоту, она остается Монтгомери!

— Сюда! — скомандовала она и двинулась не туда, куда указывал Джеми, а в противоположную сторону.

Джеми хватило здравого смысла предоставить главенствующую роль тому, кто может лучше справиться с задачей, и он пошел за остальными.

Беренгария уверенно вела их через лабиринт, казавшийся бесконечным. Однажды путь им преградил обвалившийся свод. Тод и Джеми вдвоем разгребли завал, запретив женщинам помогать им.

— Джеми ранен гораздо сильнее, чем говорит, — прошептала Беренгария, отпив из фляжки, которую они прихватили с собой. — У него кровотечение. Я чувствую запах крови.

Эксия вздохнула.

— Да, я тоже поняла это, когда дотронулась до него. Ты уверена, что мы идем к выходу?

— Конечно. Я могу…

— Беренгария! — перебила ее Эксия. — А ты могла бы почувствовать запах солнца ночью? Та усмехнулась.

— Я чувствую запах не самого солнца, а земли, нагретой солнцем. И запах растений, питающихся от солнца. И запах свежего воздуха. Для меня совершенно очевидно, куда идти. Разве ты сама не чувствуешь?

— Ни капельки. А ты смогла бы найти дорогу к началу лабиринта?

— Естественно, — ответила Беренгария, прислушиваясь к. тому, как работают мужчины. — Мой брат Эдвард довольно часто уводил меня в лес на многие мили и оставлял там, чтобы я искала дорогу назад. Он утверждал, что, если собаки способны на это, то и я должна научиться. В первый раз я думала, что буду стоять и ждать, когда меня найдут, а если меня не найдут, то умру. И тут я вспомнила, что на ужин у нас будет клубника.

— Только не говори мне, что ты унюхала аромат клубники и пошла на запах!

Беренгария негромко рассмеялась. Мужчины замерли на мгновение, привлеченные ее смехом, но женщины не посчитали нужным объяснить им причину своего веселья.

— Нет, — ответила девушка. — Доверившись своему чутью, я спотыкаясь брела по лесу.

Эксия не успела задать следующий вопрос, так как Джеми объявил, что путь свободен.

Час спустя они наткнулись на еще одно препятствие: тоннель был перегорожен стеной из переплетенных корней.

— Перерубите корни в этом месте, — велела Беренгария. — Осталось недолго. Она оказалась права.

— Я вижу свет! — вскоре воскликнул Джеми. Тод и Эксия возликовали, а Беренгарии стало грустно. Она знала, что при свете дня ей придется отказаться от главенствующей роли и отойти на второй план, вновь превратившись в бесполезную калеку.

С помощью ножа, который он спрятал от дружинников за голенищем сапога, Джеми перерубил корни и вышел в лес недалеко от дома Генри Оливера. Внезапно краем глаза он заметил какое-то движение и скомандовал Тоду, Эксии и Беренгарии, все еще остававшимся под сводами тоннеля:

— Тихо!

Пригнувшись, Джеми бежал между деревьев. Толстый ковер из опавших листьев и хвои заглушал его шаги. После мрака лабиринта бледный утренний свет ослепил его, и он часто моргал, чтобы дать привыкнуть глазам. Однако он не сомневался в том, что действительно видел, как что-то промелькнуло вдали, что это не было обманом зрения.