Шелк и сталь - Кэт Мартин

Выражение лица Люсьена оставалось спокойным, и только на виске еле заметно пульсировала жилка.

— Вы хотите сказать, что граф Дунстан мертв?

— Пока нет, — ответил Перкинс. — Хотя доктор Харрис полагает, что это вопрос нескольких дней. В графине с бренди в его кабинете оказалась значительная доза ядовитого экстракта паслена. — Констебль уставился на Кэтрин. — Хорошо известно, что ваша жена прекрасно разбирается в растениях, применяемых в медицине. У нее также был мотив и возможность использовать яд, поскольку дядя заключил ее в Сент-Барт, и, согласно показаниям дворецкого, во время визита она какое-то время находилась неизвестно где.

Перед глазами Кэтрин замелькали черные мушки, и она почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног.

— Моя жена не отравляла своего дядю. Неизвестно, как давно в бренди был добавлен яд, а что касается мотива, то существует очень много людей, которых лорд Дунстан использовал в своих интересах.

— Использовал? Каким же образом?

— Чтобы извлечь выгоду. Это чрезвычайно беспринципный и безжалостный человек. Трудно сказать, сколько врагов он нажил за свою жизнь.

— Если это так, то, может быть, вы назовете нам некоторые имена.

— Уверен, что смогу, если немного покопаться в памяти. Моя жена тоже может составить целый список.

Перкинс посмотрел на Кэтрин:

— Есть кто-нибудь в Милфорд-Парке, способный удостоверить ваше местонахождение во время пребывания там?

— Я… я была с кузиной Мьюриэл.

— Это мы знаем. А после того, как она ушла?

— Я бродила по дому. Я очень долго не была там, и мне хотелось вновь увидеть некоторые вещи: портреты, вышивки моей матери, коллекцию наперстков, которыми я восхищалась в детстве.

— И вы не заходили в кабинет дяди?

Кэтрин замялась. Боже милостивый, она заглянула туда всего на минуту. Это была любимая комната отца, и она, будучи ребенком, часто прибегала туда. В день визита у нее не было особого желания задерживаться там, так как этой комнатой пользовался Дунстан.

— Я… я не помню. Я ходила повсюду, пока мой муж не позвал меня, чтобы ехать.

Перкинс взглянул на Нивенса, который едва заметно кивнул головой. Кэтрин не была уверена, но, похоже, даже Люсьен не поверил ей.

— Хорошо, — сказал Перкинс. — На этом пока закончим. Однако, полагаю, вы будете в ближайшее время находиться дома. У нас, несомненно, еще возникнут вопросы к леди Личфилд. Если граф скончается, не исключено, что ее светлость будет обвинена в убийстве.

В глазах у Кэтрин все поплыло. Она почувствовала, как Люсьен обхватил ее рукой и усадил в кресло.

— Оставайся здесь, а я провожу джентльменов, — сказал он.

Кэтрин кивнула. Голова ее кружилась, а мысли путались. Ее дядя отравлен. Она не могла отрицать, что у нее были причины желать его смерти. Она ненавидела его, к тому же она часто работала с ядовитыми растениями, в том числе с пасленом, который в небольших дозах служил обезболивающим средством и хорошо помогал при расстройстве желудка. И она действительно какое-то время была одна и даже на минуту зашла в кабинет. Боже, констебль, должно быть, уверен, что именно она отравила дядю! К горлу подступила тошнота. Даже муж, вероятно, не сомневается в ее виновности.

Кэтрин вспомнила, какой тревожный взгляд Люсьен бросил на нее. Она подумала также, что, находясь в Сент-Барте, часто желала смерти дяде, а вот теперь молила Бога, чтобы он остался жив.

Время тянулось медленно, и Кэтрин, подойдя к двери гостиной, прислушалась к мужским голосам за ней. О чем Перкинс и Нивенс говорили с ее мужем? Может быть, они убеждали его в том, что его жена виновна? Кэтрин хотелось присутствовать при разговоре, чтобы защитить себя, но она боялась осложнить ситуацию.

Наконец голоса в холле затихли, послышался звук открываемой и закрываемой тяжелой дубовой двери. Кэтрин облегченно вздохнула и вскоре услышала приближающиеся шаги Люсьена. Она замерла, готовясь к встрече с ним. Неожиданно послышались крики слуг. Сердце Кэтрин тревожно забилось в предчувствии новой беды, и она выбежала в холл, едва не налетев на Люсьена:

— В чем дело? Что случилось?

— Не знаю, — ответил он и быстрым шагом вышел из дома.

Кэтрин поспешила вслед за ним к заднему двору. Навстречу им сломя голову бежал Бенни Тейлор.

— Это Майки! — крикнул он. — Бегите скорее! Сердце Кэтрин ушло в пятки. Люсьен пустился бегом, а Кэтрин за ним. Первым к мальчику подбежал Люсьен и, протиснувшись между двумя конюхами, опустился на колени рядом с ним. Один из мужчин держал Майкла, а другой стучал ладонью по его спине. Очевидно, ребенок что-то проглотил и этот предмет застрял у него в горле. Люсьен схватил мальчика одной рукой за лодыжку и поднял вверх ногами, а другой принялся постукивать по спине, тщетно пытаясь выбить застрявший предмет.

Майкл побагровел и начал хрипеть. Его большие, наполненные ужасом глаза смотрели на Люсьена, моля о помощи.

— Господи, что он проглотил? — спрашивал маркиз, обращаясь к толпившимся вокруг слугам.

— Это не может быть ничего, кроме засахаренной конфеты, — ответил Бенни со слезами на глазах.

Люсьен поставил мальчика на землю и, открыв ему рот, попытался пальцами вытащить застрявший у него в горле предмет.

— Он проголодался, и Кук дала нам по конфете. Это… это только конфета…

Кэтрин с трудом сдерживала рыдания. Сердце ее бешено колотилось в груди, дышать было трудно. Боже милостивый, маркиз делал все возможное, что ей было известно из книг, но ничего не помогало. Лицо мальчика сделалось багрово-синим, он задыхался, прижимая свои ручки к горлу.

Кровь стучала в ушах Кэтрин, а саму ее всю колотило. Глядя на задыхающегося Майкла, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

Майкл медленно закрыл глаза и обмяк.

— Он потерял сознание! — закричал Люсьен, глядя на жену глазами, полными слез. — Он умирает, Кэтрин! Мы должны как-то помочь ему!

— Мы сосали конфеты, — пробормотал Бенни. — Затем Майки начал хохотать над какой-то шуткой Джоуи…

— Кэтрин! — крикнул Люсьен. — Скажи же, что делать!

— Переверни его снова вверх ногами. Может быть, на этот раз… — выдавила из себя Кэтрин, глотая слезы отчаяния.

— Ты же знаешь, что это не помогает! Майкл умирает! Ты начиталась этих проклятых книг! Так сделай что-нибудь, чтобы спасти его!

Кэтрин совершенно растерялась. Боже, только не Майкл! Она любила этого мальчика, как собственного сына, и видеть его в таком ужасном состоянии было невыносимо. Кэтрин решительно взяла себя в руки, и мозг ее лихорадочно заработал. Она старательно напрягала память, пытаясь вспомнить все, что читала о подобных случаях.

— Надо обеспечить прохождение воздуха в легкие, — произнесла она как по писаному слабым, дрожащим голосом. — Ничего другого не остается в этом случае. Внутри тела есть особая трубка, подходящая к горлу, и через нее воздух поступает в легкие. Если открыть ее… я не знаю, смогу ли сделать это, но, может быть…