В канун Рождества - Розамунда Пилчер

Они стояли у стойки бара в пабе «Герцогский герб» в Бакли. Это был маленький паб, но с суровыми традициями: никаких уступок туристическому бизнесу и модным новшествам. Обшитые сосновыми досками стены, тусклое освещение, потертый темно-коричневый линолеум на полу. За стойкой — бармен с угрюмой физиономией. В зале теснились круглые столики и видавшие виды стулья, а за невысокой каминной решеткой еле тлел торфяной огонек. Над камином, в стеклянной витрине, висело чучело огромной рыбы, пучившей холодные глаза. Все вокруг пропиталось застоявшимся запахом пива и виски.

— Что будете пить? — спросил Фергюс Скиннер.

— Полпинты светлого.

— А чего-нибудь покрепче не хотите?

— Я за рулем.

Фергюс привел сюда Сэма сразу после собрания в церкви. Он только в этот паб и ходит, сообщил он Сэму, потому что сюда редко заглядывают женщины. Здесь мужчина может спокойно посидеть и с удовольствием опрокинуть стаканчик спиртного.

Себе Фергюс заказал стакан виски.

— Мне можно, я на своих двоих, — пояснил он с короткой усмешкой.

Ему было около сорока, но он выглядел старше своих лет. Темноволосый и белокожий, как истинный шотландский горец, он обладал выразительной внешностью. Глубоко посаженные глаза, орлиный нос, тяжелый подбородок — все это придавало ему несколько мрачноватый вид. В прежние времена Фергюс Скиннер работал цеховым мастером, и, когда Мактаггерты разорились, именно он объединил рабочих и обратился от их имени к местным властям с предложением выкупить фабрику. Его почти единогласно избрали управляющим, и теперь он тяжелее всех переживал остановку производства.

Тем не менее он был полон решимости отстоять дело. Когда Сэм позвонил ему из Лондона, из управления компании «Старрок и Суинфилд», и попросил организовать нечто вроде встречи с рабочими, Фергюс Скиннер выложился до конца: всех известил, разослал объявления в местные газеты, и поэтому собрание получилось настолько многолюдным, что опоздавшим пришлось стоять: все места были заняты.

Сэм и Фергюс уселись со своими стаканами за шаткий столик у камина. Кроме них единственным посетителем был старик, задумчиво дымивший сигаретой в уголке. По-видимому, Сэм и Фергюс его совсем не интересовали. На стене солидно тикали круглые часы. Стрелки показывали половину шестого. Бармен, протирая до блеска стакан, смотрел в маленький черно-белый телевизор. Звук был приглушен и почти не слышен.

Тлеющий кусок торфа с треском распался на угольки. Фергюс поднял стакан.

— За ваше здоровье.

— И за наше будущее.

Пиво было теплое.

— За будущее!

Собрание прошло удачно. В церкви его проводили потому, что в здании фабрики пока было сыро и холодно. Пришли не только мужчины, но и женщины, был даже ребенок, которого, видимо, не с кем было оставить.

Сначала атмосфера была настороженной и не слишком дружелюбной. Люди так давно потеряли работу, что не склонны были принимать на веру оптимистические обещания. Сэм начал с того, что представился как новый главный управляющий, человек, который возглавит работу по реконструкции разрушенной фабрики Мактаггерта и восстановлению производства.

Ответом было молчание. Сэм понял, что, видимо, для рабочих он лишь еще один денежный воротила, присланный из Лондона владельцами «Старрок и Суинфилд», поэтому решил рассказать немного о себе. Он из Йоркшира, родился и вырос в текстильном районе, у его семьи была фабрика почти того же профиля, что и предприятие Мактаггерта в Бакли. Потом их фабрика потерпела финансовый крах, но им помогла компания «Старрок и Суинфилд» — все было так, как сейчас происходит у Мактаггерта. Вот почему он, Сэм, приехал с ними поговорить.

Атмосфера несколько разрядилась. Люди задвигались, устраиваясь поудобнее.

А Сэм продолжал говорить. Он подробно описал весь процесс восстановления фабрики. Рассказал о планах, о возможностях реконструкции. О том, что производство сохранит традиции прошлого и будет основано на добровольном сотрудничестве между хозяевами и рабочими, но при этом станет развиваться с учетом достижений технического прогресса. Закупят новые станки, начнется выпуск новых тканей, появятся новые рынки сбыта.

В начале собрания он попросил задавать вопросы. И когда выступление закончилось, поднялись руки.

— Чтобы работать на новых станках, придется переучиваться?

Он ответил утвердительно. Теперь все хотели знать, будут ли сокращения. Он опять ответил утвердительно: да, сначала будут. Однако как только возрожденная фабрика начнет работать, производство станет постепенно расширяться и появятся новые рабочие места.

Встала женщина и спросила, найдется ли работа для нее. Она выполняла завершающую, ручную отделку. А теперь всё станут выполнять новые умные машины? Сэм ответил, что в производстве предметов роскоши, которые они тоже будут выпускать, искусство ручной отделки обязательно потребуется, работа найдется.

Но самый жизненно важный, главный для них вопрос был — когда, как скоро они вернутся к работе?

Самое раннее — через девять месяцев. Самое позднее — через год.

Почему так долго ждать?

Потому что надо сделать очень много. И если кто-нибудь захочет убедиться в этом воочию, то планы уже готовы и здесь на досках висят чертежи.

Внешний вид старой фабрики останется прежним, но «начинку» вынут и все перестроят. Появится магазин для туристов. Архитектор наметил также место для небольшой чайной и бара с напитками и закусками, а это даст дополнительные рабочие места.

А кто получит подряды на строительство?

Сэм пояснил, что сэр Дэвид Суинфилд настаивает на использовании только местных подрядчиков и что будут привлечены местные строители, водопроводчики, электрики и плотники. После Нового года прибудут прорабы и хозяйственники, подготовят смету.

Под конец собрание превратилось в общую дискуссию, к чему Сэм и стремился с самого начала. И еще до окончания он сошел с возвышения вниз и смешался с рабочими, чтобы объяснять планы, выслушивать вопросы, вникать в проблемы и ободрять сомневающихся. Завершая собрание, Сэм почувствовал, что если он и не приобрел сразу множество друзей, то, во всяком случае, завоевал некоторое доверие со стороны рабочих и может надеяться на сотрудничество. Итак, начало было положено. Оно оказалось лучше, чем он ожидал, его страхи не оправдались.

Фергюс нагнулся и подложил в догорающий огонь еще брикет торфа.