Только не плачь - Маргарита Дюжева

Меня в сотый раз крайне вежливо расспрашивали о том, что произошло. О том, с чего все началось, о жизни с Кириллом, о его делах, о его возвращении. Я не таясь, рассказала все, даже самые неприятные моменты, переживая их заново. Отвечала предельно честно…Но все-таки соврала. Один раз, по-крупному. И мне не стыдно. Я сделала свой выбор.

— Хотите ли вы повидаться с мужем? — спросил следователь, после того как допрос закончился.

От слова «муж» меня передернуло. Надеюсь, скоро удастся избавиться от этого позорного клейма.

— Это необязательно, — нахмурился Демид.

— Все в порядке. Я хочу его увидеть. Наедине.

Хочу заглянуть в голубые глаза, стереть ненавистную улыбку с его губ, а потом повернуться и забыть, как страшный сон.

— Уверена? — Дем поднялся со своего места.

— Да. Мне это нужно.

Он кивнул, прекрасно понимая, что я хочу сделать и отступил в сторону.

Когда меня завели в камеру, Кирилл сидел, вальяжно привалившись к спинке стула, и поигрывал цепочкой наручников.

— У вас три минуты, — коротко сообщил сопровождающий и оставил меня наедине с моим ночным кошмаром.

— О, и кто это ко мне пожаловал?! Уж не Вероничка ли? — ухмыльнулся Мелкий, — Как там братец? Все? Скопытился? Уже можно праздновать.

В голубых глазах полыхала такая искренняя жадная надежда, что захотелось огреть его стулом по голове. Вместо это сдержано произнесла:

— Нет. Артур идет на поправку. У тебя, как всегда, ничего не вышло.

Его тут же перекосило от злости:

— Жалко. Я вроде метко выстрелил, а этот кретин будто неуязвимый был. У дверей поймал. Урод.

Я молча слушала его, рассматривая, как гадкое насекомое. Сейчас, когда можно было больше не прятаться, Кирилл стал еще отвратительнее, чем раньше. Он гордился тем, какой он, гордился своими поступками.

— Так зачем пришла? Неужели все-таки скучаешь? — пошлым взглядом скользнул по моим бедрам.

— Просто хотела напоследок взглянуть на тебя. Попрощаться.

— Думаешь, отделалась от меня? Не радуйся раньше времени, дорогая. Жди, скоро в гости приду.

— Интересно как?

— Меня признают невменяемым и дадут условно, — ухмыльнулся Кирилл.

— Признают, — согласилась я.

— Годик постою на учете и свободен, — он потянулся, как довольный сытый котяра, — витаминки попью, выслюсь.

Улыбнулся и посмотрел на меня, как и раньше: снисходительно-лениво, самоуверенно, нагло.

Он был уверен, что выкрутится.

Дурак.

Привык к безнаказанности, к тому, что братья с ним возятся и все спускают с рук. И не понимал, что все. Игры закончились. Приговор подписан и обжалованию не подлежит.

— Знаешь, — склонилась к нему чуть ближе, — где таблетки, там и капельницы. Где капельницы, там и смирительная рубашка, а там и до сильных препаратов недалеко.

Я напоминала ему его же слова, с удовольствием наблюдая, как улыбка стекает с красивых губ, а взгляд становится подозрительно-хищным.

— Ты оттуда не выйдешь. Ни через год, ни через два, — тихо произнесла, глядя ему прямо в глаза, — У тебя пожизненная путевка на этот курорт…любимый. Наслаждайся.

Он рванул ко мне, но оковы держали крепко.

— Дрянь! — прорычал, растеряв всю свою показную браваду, — убью!

— Ты давно меня убил. Теперь моя очередь.

— Тварь! — Кир продолжал бесноваться, пытаясь выбраться из оков, и на шум прискакали охранники:

— Покиньте помещение, — один из них уверенно направил меня к дверям.

— С удовольствием.

Больше меня тут ничего не держит.

— Как все прошло? — спросил Демид, когда я вышла из камеры.

Мне в спину неслись проклятия, угрозы и пожелания сдохнуть мучительной смертью, а я впервые за долгое время чувствовала, что на душе становится спокойно, будто камень свалился.

— Хорошо. Правда Кирилл немного…расстроился. Он…

Наш диалог прервал звук входящего сообщения. Барханов достал из кармана телефон, разблокировал экран, прочитал послание и тут же подобрался, шумно выдохнул.

— Что случилось? — встревожилась я.

Демид медленно опустил телефон, посмотрел на меня горящим взором и впервые за все время нашего знакомства искренне улыбнулся, позволив исчезнуть неизменной каменной маске:

— Артур пришел в себя.

* * *

Артур пришел в себя.

Простая фраза гремела в голове, отдаваясь раненым эхом в горле, в легких, под коленками. Выворачивала наизнанку, кромсала изнутри на части.

Пришел в себя…

Пришел…

Словами не передать то чувство облегчения, которое меня затопило после этой новости. Все время, что он провел в больнице, я места себе не находила, давилась страхом и тревогой. Металась по его дому, ожидая звонка то ли с надеждой, то ли с затаенным ужасом.

Я ведь не дура, прекрасно понимала, что на самом деле мне не говорят всей правды о его состоянии, ограничиваясь общими фразами. Да, тяжелый. Да, делаем все что можем. Нет, прогнозы давать не будем.

Все они давали. Но не мне, а Демиду. И его еще более мрачная, чем обычно физиономия, была красноречивее любых слов.

После допроса Барханов подбросил меня до дома, а сам полетел в больницу. Я бы с радостью увязалась вместе с ним, как того велело мечущееся в груди сердце, но здравый смысл победил.

Меня все равно к нему не пустят, да и вряд ли первым желанием пострадавшего, вернувшегося с того света, будет встреча со мной. Сейчас начнутся осмотры, диагностика. Реабилитация. Не до меня. Поэтому пошла домой, к Ваньке.

— Добрый день, Вероника. Вы сегодня быстро, — няня удивилась моему внезапному возвращению, — все в порядке?

Она не знала подробностей произошедшего, но была в курсе того, что Артур в больнице.

— Да, все хорошо, — я слабо улыбнулась, не найдя в себе сил на большее, — представляете, сегодня Артур пришел в себя.

— Слава Богу, — выдохнула женщина, прижимая руки к груди, — я так переживала. Такой молодой, и такая беда. Совсем себя не бережет. Целыми сутками на работе пропадает, вот и результат.

Я не стала говорить, что переутомление не имеет никакого отношения, к тому, что произошло на самом деле. Не зачем об этом знать постороннему человеку.

— Как Ванюшка?

— Поиграли, погуляли, поели. Теперь спит.

— Спасибо, Нина Александровна.

— Я могу идти, раз больше не нужна?

— Да, конечно. Если что я вам позвоню.