Когда он был порочным - Джулия Куин

Конечно, и на прогулке она не была застрахована от встречи с ним, он найдет ее где угодно, если захочет, но ему хотя бы придется потрудиться.

Она съела свой завтрак, немало подивившись тому, что аппетита в подобных обстоятельствах отнюдь не утратила, и, опасливо окинув взглядом коридор, тихо выскользнула из своей комнаты, мечтая лишь об одном: как бы выбраться из дома незамеченной. Ну точно вор-домушник!

Вот ведь до чего довели, сварливо подумала она.

Но он не встретился ей ни в коридоре, ни на лестнице.

Не оказалось его также ни в одной из гостиных и залов, и к тому времени, когда она добралась наконец до парадной двери, на лице ее было довольно хмурое выражение.

Да где же он?

Ей вовсе не хотелось видеть его, разумеется, но было как-то унизительно так и не встретить его после всех тревог и предосторожностей.

Рука ее легла на ручку двери.

Ей следовало бы бежать, следовало бы спешить, дабы ускользнуть из дома, пока все тихо.

Но она медлила.

– Майкл? - даже не сказала, а произнесла она одними губами, что вообще не считается. Никак не могла она избавиться от чувства, что он был здесь и наблюдал за нею.

– Майкл? - на сей раз шепотом позвала она, оглядываясь вокруг.

Никого.

Она тряхнула головой. Боже правый, во что она превратилась? Теперь ей еще и мерещится. Это уже просто мания преследования.

И, в последний раз оглянувшись, она вышла из дома, так и не заметив его за поворотом парадной лестницы, где он стоял, наблюдая за ней с нежной улыбкой.

* * *

Франческа прогуляла столько, сколько смогла, но наконец усталость и холод взяли свое. Она пробродила по окрестностям шесть или семь часов, вероятно, и теперь, усталая, голодная, мечтала только об одном - чашке чаю.

Да и все равно пришлось бы рано или поздно возвращаться домой.

Так что она тихонько проскользнула обратно в дом, намереваясь пробраться в свою комнату и там пообедать одна. Но прежде чем она дошла до лестницы, она услышала голос, окликнувший ее по имени.

Это был Майкл. Ну разумеется, Майкл. Глупо было ожидать, что он оставит ее в покое надолго.

Но вот что странно - она сама толком не понимала, что почувствовала при его появлении, раздражение или облегчение.

– Франческа, - раздался его голос снова, и сам он появился в дверях библиотеки. - Иди сюда.

Слова его звучали приветливо - слишком уж приветливо, кроме того, Франческе показалось подозрительным, что он выбрал библиотеку. Почему он заманивал ее не в Розовую гостиную, где все напоминало бы ей об их первом страстном свидании? И не в Зеленый салон, обставленный роскошно и романтически, с множеством диванов с подушками?

Что он вообще делал в библиотеке, помещении, менее всего приспособленном для обольщения дам?

– Франческа! - позвал он ее снова. Теперь было очевидно, что ее нерешительность забавляет его.

– Что это ты делаешь в библиотеке? - спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал не слишком подозрительно.

– Чай пью. -Чай?

– Такие сухие листочки, и их еще кипятком заливают. Ты что, никогда не пробовала?

Франческа поджала губы.

– Но почему в библиотеке?

– Чем библиотека хуже любой другой комнаты? - Отступив на шаг и взмахом руки предлагая войти, он добавил: - Совершенно невинное помещение.

Она постаралась не очень покраснеть.

– Хорошо погуляла? - спросил он любезно.

– Э-э…да.

– Прекрасный день для прогулки. Она кивнула.

– Впрочем, земля местами еще не просохла, наверное.

Что это он затеял?

– Чаю? - спросил он.

Она кивнула и изумленно раскрыла глаза, когда он сам налил ей чашку. Мужчины никогда не разливают чай!

– В Индии мне частенько приходилось самому заниматься чаем, - объяснил он, очевидно, угадав ее мысль. - Вот, бери.

Она приняла из его рук изящную фарфоровую чашку и некоторое время просто держала ее в руках, ощущая, как блаженное тепло сквозь фарфор перетекает в ее ладони. Затем подула на чай и сделала глоточек, пробуя, не слишком ли горяч.

– Печенье? - Он протянул ей тарелку, на которой лежа ли разнообразные вкусности.

В животе у нее заурчало, и она без лишних слов взяла печенье.

– Очень вкусное, - заметил он. - Я съел четыре штуки, пока ждал тебя.

– Долго ждал? - спросила она и даже удивилась, услышав звук своего голоса.

– Час или около того. Она отхлебнула чаю.

– Чай совсем горячий.

– Я приказал, чтобы заваривали свежий чай каждые десять минут, - пояснил он.

– А… - Такая предусмотрительность показалась ей если не удивительной, то по крайней мере неожиданной.

Одна его бровь изогнулась, но чуть-чуть, так что был ли этот жест намеренным, оставалось неясным. Он всегда умел придавать своему лицу нужное выражение - из него вышел бы отличный игрок, имей он склонность к игре. Но с левой бровью все было по-другому. Много лет назад Франческа заметила, что эта бровь двигалась порой, когда Майкл был, очевидно, уверен, что сохраняет совершенно безразличное выражение лица. Она всегда считала это своей маленькой тайной, чем-то вроде оконца в его душу.

Вот только нужно ли ей такое оконце сейчас? Она не знала. Это предполагало некую близость, которая сейчас была ей в тягость.

Не говоря уже о том, что она, очевидно, заблуждалась, когда думала, что может заглянуть ему в душу.

Он взял одно печенье с тарелки, посмотрел на каплю малинового варенья в центре и отправил себе в рот.

– Как все это следует понимать? - спросила она, не в силах далее сдерживать любопытство. У нее было такое чувство, что ее, подобно животному, откармливают перед забоем.

– Что, чай? - осведомился он, когда прожевал печенье. - Чай следует понимать в основном как чай, если уж тебе так нужно это знать.

– Майкл.

– Я подумал, что ты придешь замерзшая, - пояснил он, пожимая плечами. - Ты ведь гуляла довольно долго.

– Так ты знал, когда я ушла?

– Конечно.

Она не удивилась. Только это и было удивительно - что она не удивилась.

– У меня есть кое-что для тебя, - сказал он. Глаза ее сузились.

– В самом деле?

– Что же в этом примечательного? - сказал он и взял что-то со стула рядом.

У Франчески перехватило дыхание. «Только бы не кольцо. Только бы не кольцо! Только не сейчас!»

Она еще не готова была сказать ему «да».