Ярлыки - Гарольд Карлтон

Она ожидала, что Филипп позвонит ей, но через несколько дней стало ясно, что он не сделает этого. Возможно, он не поверил, что она действительно уйдет. Она готовилась к возвращению в Нью-Йорк, но решила еще несколько недель провести в Париже: отдыхала и наслаждалась городом. Всякий раз, выходя из квартиры, она ожидала, что встретит Филиппа, что он будет где-нибудь поджидать ее. Даже поднимаясь по металлическим ступенькам трапа в самолет, она ожидала, что он преградит ей путь. У двери она последний раз оглянулась, чтобы посмотреть на парижское небо и как бы бросить последний взгляд на свои надежды, иллюзии, на свою душу.

— А теперь ты вернулась туда, где тебе следует быть! — заключил Уэйленд, допивая остатки коктейля. — Надеюсь, ты позволишь мне устроить вечеринку в твою честь! Придут Маккензи Голд, Дэвид, Колин и другие, кого ты знаешь по «Макмилланз».

— Я ищу покоя, и некоторое время мне не хотелось бы никого видеть.

— Не волнуйся, — сказал Уэйленд. — Они скромные начинающие, такие, как Ру, который хочет всего.

— Ну, у него сейчас все есть, — заметила Майя, указав на газету на кофейном столике. Заголовок гласил: «Модная одежда от Ру — потрясающа!»

— Пусть все это у него будет, дорогая, — вздохнул Уэйленд. — Белый «роллс» и вилла, и пентхауз. Но через обеденный стол ему придется смотреть на Жозефину — ух! Боже, когда они здесь были, мы с Корал с трудом сдерживались, чтобы тотчас же не удавить ее.

Майя посмотрела на него.

— Ты бы лучше рассказал мне все о его визите, — сказала она.

Филипп Ру прилетел в конце августа. Ему была организована шумная встреча. Самая шумная «со времен Диора», клялась Корал. Двенадцать страниц в «Дивайн», посвященных его моделям, обеспечили ему звание «Модельер шестидесятых», он затмил даже Мэри Квант и Ив Сен Лорана. Пресса решила, что все новое в моде принадлежит ему. Было проще чествовать одного человека: Филипп стал модной знаменитостью. Многие газеты рекламировали его модели.

Нью-Йорк заказывал одежду из Парижа. Многие известные дамы фотографировались в комплектах одежды от Ру. Женщинам всех возрастов нравились его платья, фотомодели упрашивали Корал взять их на презентацию коллекции Ру в Нью-Йорке, которую она запланировала.

Корал была постоянно занята своим лицом. Она перебрала всех художников по макияжу и парикмахеров, которые помогли бы ей отвлечь внимание от шрама. Для встречи с Ру она выбрала черный берет из ангоры, который приколола к своим коротким волосам. В комплекте с новым серым платьем и жакетом от Ру он придавал ей свежесть и молодость. Через час после того, как Ру прибыл, они встретились.

Филипп, ожидавший в баре, издали заметил ее и вышел в фойе, чтобы встретить. Она почувствовала, что у нее перехватило дыхание при его приближении.

— Филипп! — закричала она. — Дорогой! — Она обвила его руками и запечатлела поцелуй — поцелуй в воздух со стороны каждой щеки. Филипп стоял прямо, на его губах играла легкая улыбка. Он провел ее в бар, поддерживая под локоть.

— Я не хочу пить, дорогой, — сказала она. — Давай пойдем прямо в твой номер — нам так много нужно обсудить.

— Мы в баре, Корал, — ответил он, продолжая вести ее дальше.

— Мы? — переспросила она.

Он провел ее к столу, где сидела серьезная темноволосая женщина.

— Моя помощница Жозефина, — представил он. Улыбка Корал на мгновение застыла, потом расцвела еще ярче.

— Добро пожаловать в Нью-Йорк! — Она легонько пожала руку Жозефины, когда та встала, чтобы приветствовать ее.

— Enchante,[29]— ответила Жозефина. Корал села между ними, глядя на Филиппа.

— Какой очаровательный сюрприз, Филипп! — ясно сказала она.

— Жозефине очень хотелось посмотреть Нью-Йорк, — ответил Филипп.

— Поздравляю с потрясающим успехом! — воскликнула Корал. — Вы видели афиши по дороге сюда? Все они из Нью-Йоркского балета, ни больше, ни меньше!

— Я очень многим обязан вам, — Филипп склонил голову.

— А мои двенадцать страниц? — Корал старалась казаться скромной. — Это своего рода рекорд, я думаю…

Крошечный бар был темным и уютным. К ним подошел официант.

— Мартини! — заказала Корал.

Жозефина наблюдала за происходившим темными недоверчивыми глазами. Странная смесь неловкости и уверенности, решила Корал. Она вела себя так, как будто Филипп принадлежал ей.

— Э… Voulez-vous voir[30]на небоскреб «Эмпайт-стейт билдинг»? — спросила Корал.

— Je veux bien, madame! — глаза Жозефины широко распахнулись. — Quand est-ce que vous pouvez l'arranger?[31]

— Je… — Корал нахмурилась, затем разразилась смехом. — Это странно. C'est ridicule![32]Филипп, я действительно плохо знаю французский — тебе придется переводить! — Она поправила берет. Прежде, чем он успел ответить, она продолжила: — У нас намечена программа. В понедельник состоится показ одежды, там мы вручим вам первую премию «Дивайн». Интервью. Фотографировать будет Ирвин Пенн!

— Да, «Вог» и «Базар» — они тоже фотографировали меня. Почему ко мне такой интерес? Им следует фотографировать одежду.

Она рассмеялась.

— Мы в Америке любим личности. И сейчас это вы, Филипп. Советую пораньше лечь спать во вторник. Чтобы глаза не были красными перед тем, как фотографироваться у Пенна! Кто-нибудь может занять вашу… ассистентку?

Филипп нахмурился.

— Я не понимаю…

Корал бросила на него значительный взгляд.

— Чтобы мы могли провести время вдвоем, вы и я! — Принесли напитки, Корал подняла бокал и, глядя в глаза Филиппу, произнесла:

— За вас!

Жозефина смотрела на нее во все глаза.

Корал отпила вина. Она умела не обращать внимания на людей, которые находились рядом с ней: она научилась этому в Париже и Нью-Йорке, когда сидела плечом к плечу с врагами на показах коллекций, глядя в пространство. В конце концов, она перевела взгляд на Жозефину:

— Я договорюсь о том, чтобы ей сделали макияж, — пообещала она Филиппу. — На тот случай, если она окажется перед объективом фотографа.

Филипп запротестовал:

— Нам кажется, что американки используют слишком много косметики.

Корал холодно рассмеялась.

— Все дело в том, чтобы употреблять достаточно. Жозефина, по всей видимости, вообще не пользовалась косметикой, и это ужасно раздражало Корал.