Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

Узнал он и запах дорогих духов – пьянящий и очень оригинальный запах, который всегда сопровождал Дианору. Итак, по неясным ему причинам человек, смеявшийся таким характерным и неприятным смехом, на этот раз, очевидно, взял на себя миссию по воссоединению разлученных любовников...

– Очень любезно с его стороны, но старался он наверняка не для моего блага, – пробормотал Альдо.

Он сел – комната слегка качнулась перед глазами, – затем с трудом встал и привел в порядок свою одежду. Взглянув на часы, он обнаружил, что находится здесь уже больше четверти часа, и тут же убедился, что придется задержаться еще на некоторое время: дверь комнаты была заперта снаружи на ключ. «Нет, надо срочно учиться слесарному делу!» – подумал Альдо, не без зависти вспомнив таланты Адальбера. Ему было ясно одно: кому-то очень нужно, чтобы он оставался у Дианоры как раз тогда, когда его ждала Анелька. Но была ли записка – он нашел ее у себя в кармане – действительно написана юной полькой? Почерк не рассеял его сомнений...

Замок – подлинный XVII век! – был изумительно красив и так же изумительно крепок. Взломать его Альдо не мог – разве только высадить дверь. Не зная, что за ней скрывается, он колебался, боясь поднять шум. Окно? Князь распахнул его и увидел внизу залитые светом сказочные сады. Увы, света было слишком много: на фоне освещенного фасада он будет отчетливо виден, как на витрине, а в саду, к несчастью, были люди. К тому же от земли его отделяли по меньшей мере два этажа, а стена была совершенно гладкая: впору сломать шею...

Морозини уже готов был связать простыни с кровати, следуя классической методе и рискуя сойти за сумасшедшего, как вдруг где-то на первом этаже послышался оглушительный шум, волной раскатившийся по всему замку. Что-то загрохотало, потом раздались крики, топот, свистки. Полицейские? Альдо больше не раздумывал: не испытывая ни угрызений совести, ни жалости к прекрасной росписи – тоже XVII века! – он кинулся на дверь подобно пушечному ядру и вышиб ее одним ударом ноги. Галерея была пуста, зато внизу переполох продолжался.

Вестибюль был полон людей; они суетились, жестикулировали, что-то говорили все одновременно, поэтому никто не обратил внимания на Альдо, когда он спускался по лестнице. Люди толпились перед входом в зал с подарками; дверь была закрыта. Два охранника стояли, прислонясь к ней, и что-то объясняли гостям.

– Что случилось? – спросил Альдо – энергично работая локтями, он сумел пробиться в первые ряды.

– Ничего страшного, сударь, – ответил один из полицейских. – Нам приказано никого не впускать и не выпускать.

– Но почему? Кто там?

– Господин Фэррэлс с несколькими гостями. Дамы, прибывшие с опозданием, не успели посмотреть подарки.

– И для этого ему понадобилось запираться?

– Э-э... видите ли... одна из этих дам подвернула ногу и, пытаясь за что-нибудь удержаться, сорвала бархат со стола с драгоценностями. Все рассыпалось по полу. Господин Фэррэлс помогал своей гостье подняться, а нам сразу же приказал закрыть дверь, чтобы никто не вышел, пока все драгоценности не будут на своих местах...

– На редкость любезно! – возмутился кто-то. – Этот англичанин абсолютно невоспитан! Неужели он думает, что бедная женщина нарочно упала, чтобы украсть его побрякушки?

– Это вряд ли! – рассмеялся охранник. – Насколько я знаю, это старая английская леди, герцогиня, родственница королевской семьи! Сейчас она сидит в кресле и пьет коньяк для успокоения нервов, а все остальные вместе с моими коллегами собирают драгоценности... Прошу вас, дамы и господа, – добавил он, повысив голос, – вернитесь, пожалуйста, в залы и подождите, пока здесь наведут порядок! Это ненадолго...

– Будем надеяться, что ни одна из его злополучных драгоценностей не пропадет, – проворчал врач, оказавший помощь Анельке. – Иначе с него станется подвергнуть нас всех обыску... Мне хочется сейчас же уехать!

– Нет, Эдуард, побудем еще! – запротестовала его жена. – Это все так забавно!

– Забавно? Вы, однако, не привередливы, Маргарита! Посмотрите-ка на министров!

Министры держали совет с двумя послами у входа в залы: они собирались потребовать свои машины, хотя все, казалось, воспринимали происходящее философски. Альдо услышал, как один из них – это был г-н Диор, министр торговли и промышленности – со смехом заявил:

– Эту свадьбу я надолго запомню! Подумать только, ради нее я уехал из Марселя, где президент, возвращаясь из Северной Африки, остановился, чтобы присутствовать на открытии Колониальной выставки!

– Но вы ведь, кажется, уже открывали эту выставку в апреле вместе с вашим коллегой Альбером Сарро, министром колоний? – заметил один из собеседников.

– Это было только предварительное открытие, так как выставка не была еще полностью готова. Надо сказать, она удалась, это стоит посмотреть. Некоторые павильоны – подлинное чудо, и...

Морозини потерял интерес к разговору высоких должностных лиц и стал искать глазами Видаль-Пеликорна, однако угловатой фигуры и растрепанной копны волос нигде не было видно. Прошло еще какое-то время – ожидавшим оно показалось бесконечно долгим, – и вот наконец обе створки двери распахнулись. Первым вышел улыбающийся сэр Эрик; он вел под руку пожилую леди, явившуюся невольной причиной переполоха. Следом показались гости, просидевшие все это время взаперти; среди них – испанская графиня, соседка Морозини по столу, а также Дианора и Адальбер – оба весело хохотали. Альдо поспешил к ним.

– Скажите на милость! Вы, кажется, прекрасно развлеклись?

– Вы не представляете, до чего хорошо! – воскликнула молодая женщина. – Вообразите только – бедняжка герцогиня лежит ничком на полу под бархатным покрывалом, за которое зацепилось несколько безделушек, очень дорогих, между прочим... а все остальные раскатились в разные стороны – до того уморительно! Но, – добавила она, понизив голос, – видели бы вы лицо сэра Эрика – вот что было самое смешное. Он потерял из виду свой талисман, знаменитую «Голубую звезду», о которой он прожужжал нам все уши. Я даже подумала, что он разденет всех нас и обыщет!

– Лично я был бы очень доволен, – вставил Адальбер, подмигнув, за что был тотчас наказан: Дианора шутливо шлепнула его веером.

– Не будьте вульгарным, друг мой. Но как бы то