Мир Аматорио. Доверие - Мари Мур

Рукой я нащупываю кнопку светильника, и комната освещается рассеянным лучом. Я поворачиваюсь, и внезапно мое горло охватывает болезненный спазм, словно кто-то провел по нему лезвием. Пульс ускоряется, и я подношу ладонь ко рту, стремясь подавить беззвучный вопль.

Расширенными от ужаса глазами я смотрю на кровать. Ее простынь залита кровью, а в центре ярким пятном выделяется белоснежный конверт.

Дорчестер* – считается криминальным районом Бостона.

Меня ослепили огни** – далее по тексту упоминается перевод песни Weeknd «Blinding Lights».

Глава 23

Кристиана

Я смотрю на окровавленную простынь, и дрожь пронзает мое тело. Мне мерещится, что из-за темного угла спальни выскочит Джеймс, набросится на меня и погрузит мое лицо в холодную землю. Я даже слышу в оглушительной тишине комнаты завывание ветра в кронах деревьев.

Запустив пальцы в волосы, я стараюсь глубоко и равномерно дышать, чтобы прогнать подступающую панику. Слезы безостановочно текут по щекам, когда перед глазами проносится все, что я пыталась стереть из памяти о мучительной ночи в Хэллоуин.

Джеймсу становится мало моей боли и страха. Пока ничего не подозревающий Даниэль дремал в гостиной, этот ублюдок пробрался в мой дом и в мою спальню, чтобы оставить после себя очередное предупреждение.

За считанные секунды шок и ужас сменяются другой стадией – гневом. Я закипаю от ярости, как кратер вулкана, который вот-вот извергнется обжигающей лавой.

С меня хватит!

Издав звериный рык, я приближаюсь к кровати и срываю с нее запятнанную простынь. Швыряю ее в самый дальний конец комнаты вместе с конвертом и своими никчемными опасениями.

У каждого на этой планете есть слабое место. Особенно у такого мудака, как Джеймс Уильямсон. И вместо того, чтобы проглотить его крючок, леску и грузило, я выплюну его ловушку в его же лицо.

Джеймс ошибается, если думает, что я собираюсь мириться с его угрозами. Нет. Я не дам ему меня сломить. Я больше не буду прятаться от него. Я приду к нему и выложу аргументы, которые заставят его стать "хорошим мальчиком".

Учитывая, что Джеймс – известный гонщик, и с ним заключают контракты крупные рекламные бренды, он должен прислушаться к моим словам и оставить меня в покое. В противном случае он рискует лишиться своего положения, спонсоров и их огромных сумм.

Из водоворота мыслей меня выдергивает стук по стеклу. Вздрогнув от неожиданности, я испуганно оборачиваюсь и вижу за окном Десмонда. Напряжение тотчас покидает мою каждую мышцу, и я срываюсь с места. Открываю окно и крепко обнимаю любимого. А затем прижимаюсь к его губам с такой страстью и отчаянием, будто боюсь, что завтра может не наступить.

– Крис, – Десмонд ошеломлен моим порывом и всматривается в мое заплаканное лицо. – Что случилось?

«Джеймс Уильямсон. Он вернулся»

Мне хочется все рассказать Десмонду. Все. Начиная от того, что сделал Джеймс в ночь Хэллоуина, и заканчивая тем, что сегодня он пробрался в мою спальню. Но тут в моей голове раздается голос, от которого я крепче цепляюсь в твердые плечи Десмонда.

В любой момент у Десмонда могут отказать тормоза… Машина потеряет управление… Но этого всего можно избежать, если вы будете молчать…

Образ любимого, истекающего кровью, и изувеченной машины заставляет мой язык намертво прилипнуть к небу. Я молчу, понимая, что в этом раунде Джеймс вновь одержал победу. У него опять получилось заткнуть мне рот. Но я даю слово, что это вынужденная последняя мера.

Мне нужно перестать трястись от страха и барахтаться, как бабочке, попавшей в паутину. Я лишь сильнее запутаюсь и усилю голод паука. Вместо этого я совершу рывок и выберусь из плетения. Уже завтра я приду к Джеймсу и заставлю его оставить меня в покое.

– Что с тобой? – обеспокоенный Десмонд повторяет свой вопрос.

– Я поссорилась с Даниэлем. Я рассказала ему про свое прошлое. Про то, чем занималась в Портсмуте, – я стараюсь говорить ровным голосом.

– Он обидел тебя? – спрашивает Десмонд, и я чувствую, как под моими ладонями каменеют его плечи.

– Даниэль? Нет, он никогда не поднимал и не поднимет на меня руку! – восклицаю я. – Я просто расстроилась, что теперь брат будет винить себя в том, что произошло.

«Как я виню себя в том, что вынуждена скрывать от тебя правду»

– Крис, – Десмонд прижимает меня к себе, и его руки гладят меня по голове и спине. – Ты пошла на такой заработок не по своей прихоти. Ты пошла на такое, ради своей семьи. Рано или поздно Даниэль примет эту новость.

Он вкладывает в мою ладонь розу, и я потрясенно рассматриваю еще не распустившийся багровый бутон. Где и как Десмонд достал цветок? На его лепестках снежинки превращаются в капли, и только сейчас до меня доходит, что Десмонд до сих пор стоит на карнизе второго этажа. Я мгновенно отхожу от окна, чтобы он забрался в спальню.

– Откуда роза? – спрашиваю я, поднеся нос к бутону.

Десмонд закрывает за собой окно и машет рукой в неопределенном направлении. Вероятно, в сторону соседнего таунхауса.

– Я собирался домой и прошел мимо твоих соседей. Увидел розу и сразу подумал о тебе. Правда, я и так все время думаю о тебе.

– Разве розы распускаются зимой?

– Если цветок сильный, то он может круглый год радовать своей красотой. Как и ты, моя девочка.

Я мягко улыбаюсь Десмонду, не в состоянии отвести от него взгляда: от его взъерошенных темных волос с полурастаявшими снежинками, от голубых пронзительных глаз, от соблазнительных губ. Чувствую, как в груди все сжимается, и делаю вдох. Господи, как же я люблю Десмонда. Люблю настолько сильно, что одна мысль, что я могу его потерять, заставляет кровоточить сердце.

Мне хочется рассказать Десмонду обо всем, но я не могу. И это состояние недоговоренности между нами меня убивает. Теперь я ненавижу все фразы, имеющие смысл "Ложь во спасение". Потому что я знаю, какова цена такого "спасения".

– Детка, прости, что испугал тебя. Я не ожидал, что ты так