Карнавал тварей - Эйден Пирс

В какой-то момент Роуч завершил свое выступление, и Рифф с Раффом вышли на сцену, чтобы исполнить свой старый номер. Их метание ножей, поедание огня и воздушные трюки держали зрителей в плену.

Только Демон и, возможно, урод рядом с нами смотрели бы, тем более, что мы были в последнем ряду, в дальнем конце.

— Пожалуйста, Мастер? Хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу пометить эту кожу, чтобы все знали, что ты мой.

— Мегера. — он поднял руку с моего бедра и коснулся моей покрасневшей щеки. Его прохладная ладонь ощущалась как рай на моей горящей коже. — Я ношу смертную плоть. Легко получить синяки. Легко испортить. Когда ты отметишь меня, я бы хотел, чтобы это было на чем-то более постоянном. Чем-то достойном того, чтобы быть с тобой. Чем-то, что будет казаться немного больше… мной. Я прошел через столько кож, но ни одна из них не была моей собственной.

Мои губы изогнулись.

— Тебе нужна кожа высшего демона.

Он кивнул, его взгляд смягчился, когда его внимание скользнуло к моему рту.

— Да. Поэтому, пожалуйста, будь терпеливой со мной.

Следующая серия событий произошла за доли секунды.

Демон перепрыгнул через нас и перевоплотился в человеческое обличье в воздухе — обнаженный и дымящийся, со всеми светящимися татуировками — приземлившись перед незнакомцем несколькими сиденьями ниже.

Демон вскинул руку и схватил мужчину за горло.

Грудь моего партнера вздымалась, его взгляд был острым, как кинжалы, и он издал низкое и яростное рычание.

— Какого черта ты здесь делаешь, Голод?

41

Голод.

Я не знаю, как представляла себе остальных Всадников. Чума был красивым, но каковы были шансы, что Голод будет выглядеть иначе, изможденным и болезненным? Он не был ни тем, ни другим.

Его форма полумонстра выглядела высокой и худой. У него была густая шевелюра темно-каштановых волос, доходивших чуть ниже ушей, и бронзовая кожа с металлическим блеском. Его янтарные глаза встретились с золотыми глазами Демона без малейшей вспышки эмоций.

— У тебя сообщение от других Всадников? — выплюнул Демон.

Голод сверкнул глазами, ничего не говоря.

Волна пьянящего гнева захлестнула мою адскую гончую, настолько мощная, что чуть не сбила меня с колен Алистера. Его руки сжались вокруг меня, и я почувствовала присутствие Ала на сиденье позади нас, защищающего меня со всех сторон.

Костяшки пальцев Демона хрустнули, когда он сжал горло Голода мертвой хваткой.

— Если ты гонец, для тебя плохие новости. Я склонен убивать гонца, если мне не нравится сообщение, которое он принес.

Голод, как и Алистер, был мертвой зоной для моих способностей чтения эмоций. Но не требовалась магия суккуба, чтобы прочитать раздражение на его лице. Его нисколько не смутила нависшая над ним обнаженная, сплошная стена мускулов.

— Мы с тобой оба знаем, что ты недостаточно силен, чтобы убить меня. Даже если бы это было так, ты бы только оказал услугу моим товарищам Всадникам.

Он расстегнул коричневый плащ и продемонстрировал обсидиановый амулет Раздора.

— Я их враг, как и ты, пес.

Амулет Голода, свидетельствующий о его верности своему богу, был не единственной примечательной вещью под его курткой. На его горле виднелся выцветший шрам от старой парной связи.

— Демон, отпусти нашего гостя, — скомандовал Алистер.

Адская гончая повиновался и отпустил Голода. Алистер поднял меня со своих колен и передал Демону, который отнес меня к месту, где находился Ал, прогнал его взмахом руки и опустил нас в кресло.

— Мегера, дорогая, — сказал Алистер шелковистым голосом. — Пожалуйста, используй свое обаяние, чтобы вернуть внимание других гостей к представлению.

Я отвлекла свое внимание от Голода и увидела, что появление Всадника, или, скорее, реакция на него Демона, вызвало переполох. Все монстры в шатре повернулись на своих местах, наблюдая за нами. Даже близнецы остановили представление, глядя на нас.

— Это один из Всадников Апокалипсиса!

— Что он здесь делает?

— Это Голод!

— Он по делам Раздора?

От шепота публики Демон подо мной ощетинился, но я похлопала его по голове, чтобы успокоить, как будто он все еще был в форме собаки.

— Я понял, детка.

Я встала, мой хвост хлестнул, как кнут, и слегка щелкнул.

— Слушайте, ублюдки. Это не то шоу, которое вы пришли сюда посмотреть. Обернитесь и забудьте о том, что вы только что видели и слышали, если только не хотите присоединиться к куче тел, скопившейся снаружи.

Моя магия медленно распространилась по шатру, и монстры ряд за рядом снова обратили свое внимание на ринг.

Руки Демона обхватили меня за талию и потянули обратно к себе на колени.

— Это было прекрасно, Щенок.

Извиваясь в его руках, я прижалась к краю его челюсти, заслужив тихое рычание. Я снова переключила внимание на Голода и увидела, как он смотрит на меня и Демона.

— Это полукровное отродье Лилит?

— Да.

По короткому ответу моего Алистера я могла сказать, что ему не понравилось, что Голод смотрит на меня. Он заправил член в штаны и откинулся на спинку стула, сцепив пальцы.

— Почему ты здесь, Голод?

— Лилит идет, Мой Лорд. Она думает, что ты слишком слаб, чтобы сражаться с ней и остальными Всадниками. Она намерена установить брачную связь. Но она не может заставить вас обернуться и пометить ее. К тому же, она не настолько глупа, чтобы приблизиться к твоей форме гидры.

— Нет, но она может претендовать на меня. Даже наполовину созданная связь с ней будет разрушительной.

На лице Алистера появилось серьезное выражение. Я никогда не видела его таким… уставшим. Карнавал, магия, скрывающая его, постоянное давление, связанное с обеспечением безопасности труппы, истощали его.

— Когда они придут?

— Сегодня вечером.

Сегодня вечером? Были ли мы готовы? Арктический холод пробежал по моей коже и наполнил меня льдом, несмотря на сияющее тепло Демона.

Серьезное выражение лица Алистера говорило само за себя.

— Еще одна ночь. Еще одна ночь карнавала — это все, что мне нужно. Еще одна ночь ужаса, и у меня будет достаточно сил, чтобы убить их.

— Они придут сегодня вечером, милорд, — повторил Голод. — Мне жаль. Я всегда буду предан вам, что бы ни случилось.

— Ты поможешь нам сражаться? — спросил Демон, его голос был резким и язвительным, как будто он предупреждал Голода не отказываться.

— Я… — Впервые с тех пор, как он появился, на его бронзовом лице отразились эмоции. — Я не могу. Смерть и я…

Как по щелчку, до меня дошло чья отметина была у него на шее.

— Моя преданность тебе дорого обошлась мне, милорд. Я