Дочь пирата - Гэлен Фоули

— Я не мог. Просто не мог.

— Но почему?

— Я не хотел, чтобы ты знала, какие негодяи бывают на свете. Это все слишком страшно.

— Хуже, чем видеть, как ты убил Филиппа Сен-Лорана?

— Для меня — да.

— Почему?

— В таких делах я полагаюсь на свой опыт.

Его слова напомнили принцессе еще об одной детали.

— Кстати, выяснилось, что ты граф. Не разъясните ли этот факт, сэр? — Ты знаешь об этом? — удивился Дариус.

— Мне сказала Джулия Калацци. Он пожал плечами.

— Этот титул не имеет никакого значения. Важно не то, что я получил его, а то, что мои единокровные братья его лишились.

— А что скажешь о своем отце?

— Он умер.

— Как я поняла, он обращался к тебе за подачками. Дариус горько усмехнулся.

— И ты давал ему деньги.

— Не думай, что я поступал так из милосердия. Я делал это лишь по одной причине.

— Чтобы поскорее избавиться от него?

Дариус покачал головой, и холодная язвительная усмешка тронула его губы:

— Из мести.

— Не понимаю. Ты помогал ему. В чем же тут месть?

— Во власти над его судьбой, дорогая моя. — Просто отказать ему в деньгах было бы гораздо милосерднее. Сначала я обнадежил графа — позволил ему подумать, что все невзгоды кончились. Он был в моей власти, полностью на моем иждивении. Такой благодарный, льстивый лизоблюд, — презрительно объяснил Дариус. — А потом… — Он отвернулся. — Ну, ты же знаешь, как говорится: Бог дал, Бог взял.

— Что ты с ним сделал? — прошептала она.

— Ему не стоило приходить ко мне за помощью… Серафина, похолодев, уставилась на него:

— Ты убил его, Дариус?

— Нет. Я думал об этом, но он не стоил того. Просто я без предупреждения прекратил оплату его долгов. И он сам себя наказал. Понимаешь? Граф умер от болезни в долговой тюрьме, старый, одинокий, никому не нужный. Достойное наказание. Хочешь знать что-нибудь еще, жена?

— Не знаю. Есть что-то еще, что ты хотел бы мне рассказать?

— Ну-у… дай подумать… Правду? Значит, ей хочется правды, — размышлял Дариус вслух, расхаживая по комнате. Руки он заложил за спину, голову опустил… и вдруг ожег жену быстрым взглядом. — Что ж, полагаю, я должен рассказать правду, до того как это сделает кто-то другой и мы окажемся там же, откуда начали.

— Должен рассказать мне — что?

Дариус провел рукой по волосам, глубоко вздохнул и посмотрел Серафине прямо в глаза.

— Когда меня схватили в Милане, Полин Бонапарт велела привести меня из камеры к ней в будуар, где пыталась меня соблазнить. Я использовал ее для побега.

Принцесса подскочила на месте, совершенно потрясенная.

— И ты… — начала было она, но голос ее сорвался. Сердце защемило, заныло…

— Что я? — с надменной дерзостью переспросил он. Серафине показалось, что мир рухнул, разбился на части…

— Ты… ты развлекался с ней, Дариус? — спросила она. Он нежно посмотрел на нее, и на миг надежда ожила в ней.

— Нет, милая. Все мои мысли были лишь о тебе. Серафина с трудом сглотнула.

— Ты снова лжешь?

— Черт побери! — чуть не взвыл Дариус. В один миг он оказался рядом с женой и рванул ее со стула к себе, сжав в сокрушительном объятии. — Люблю ли я тебя? Не лгу ли я? Скажи сама! — Он впился ей в губы свирепым поцелуем.

Серафина прильнула к его сильному телу в жаркой надежде, с томлением наслаждаясь вкусом его рта, терпкой радостью его сердитой настойчивой ласки. Дариус подсунул руку под ее распушенные волосы, погрузил в них пальцы, обхватил ладонью затылок жены. Его жаркое тяжкое дыхание обожгло ей ухо. — О Господи, Серафина, — выдохнул он, — уйди из моей крови.

— Никогда! — прошептала она.

Дариус теснее притянул ее к себе, продолжая яростно целовать. Она сомкнула руки за его головой. Серафина слышала стук его сердца. Она крепче прижалась к нему, но все же старалась сдержать безумный зов своей плоти. Сейчас Серафина не могла позволить себе уступить соблазну. Ей следовало сохранять ясную голову, ибо она хотела, чтобы он обезумел от вожделения и молил ее о любви.

Она использует свою красоту, свое тело, его мужской голод, а также любое другое оружие для того, чтобы поработить Дариуса! А потом он и сам не захочет никуда уходить.

Отстранившись, принцесса подняла на него сверкающие глаза.

— Пойдем в постель, — прошептала она. Он вопросительно выгнул бровь.

— Удивительно. Дама знает, чего она хочет.

— Да, она хочет тебя. Она хочет этого. — Серафина опустила руку между ними и сквозь ткань брюк обхватила его восставшую плоть.

Дариус нежно лизнул ее восхитительные губы, но глаза его из-под черного локона все еще смотрели недоверчиво. Он хотел ее, но не знал, что именно происходит сейчас. Серафина же наслаждалась его неуверенностью.

— Что-то не так? Боишься? — нежно поддразнила она Дариуса, шаг за шагом подталкивая к постели. — Разумеется, ты не боишься маленькой Стрекозки, которая обожает даже землю под твоими ногами? Какую угрозу могу я представлять для великого Сантьяго? Пойдем, Дариус. Последний раз перед тем, как мы расстанемся.

Взяв Дариуса за руку, Серафина повела его к своей постели.

Крепко сжимая тонкие пальчики жены, он последовал за ней, но у края постели привлек ее к себе и, обняв за талию, прошептал:

— Ты не покинешь меня! Никто никуда не поедет.

Он все еще не мог отбросить свою браваду. Но принцесса, видя свое преимущество, решила блефовать до конца.

— Я покину тебя, — повторила она, задыхаясь. Дариус замер, затем правая его рука заскользила по ее телу, лаская его повсюду.

— Нет, потому что я покину тебя первым. Серафина не поверила ему.

— Ну и прекрасно. Уезжай, — фыркнула она.

— Ты меня не подчинишь себе, Серафина. Никто меня не сломит.

— Отлично.

— Я ни в ком не нуждаюсь.

— Тем лучше для тебя.

Дариус нежно скользнул пальцами между ее ног. Принцесса содрогнулась от наслаждения.

— Я не хотел этого брака. Ты вынудила меня к нему.

— Значит, лишая меня девственности, ты поступал бесчестно? Ты не собирался жениться на мне?

Дариус поморщился, досадуя, что она подловила его. Он ведь прекрасно знал, что все было не так.

— Нет, — бросил он. Принцесса рассмеялась:

— Ох, Сантьяго, каждое твое слово — ложь. Ты не взял меня, когда мы обнаженными лежали в этой постели. Так что я прекрасно знаю, что и в ту ночь ты мог сдержаться, если бы этого захотел. Иди рассказывай свои сказки другим. Мне известна правда: я нужна тебе больше, чем ты мне.