Зимний огонь - Элизабет Лоуэлл

И где-то поблизости спал Кейс, невидимый в темноте, охраняя ее и испанские сокровища.

Сара сделала глубокий вдох. Воздух был холодный, вкусный, ядреный.

Просто обычный ночной кошмар, успокоила она себя. Нет никаких причин для страхов.

Хэл мертв.

Коннер в безопасности.

И сама она в безопасности.

Но чем больше Сара размышляла, тем большее беспокойство и страх овладевали ею. Никакие утешения не помогали. Подобного смятения она не испытывала с тех пор, как погибли ее родители, братья и сестра, и она почувствовала ответственность за брата. Серебро означает, что Коннер отныне никогда не будет нуждаться в еде. Так же, как и она.

Ей не понадобится выходить замуж или подаваться в проститутки, чтобы выжить.

Так отчего же вдруг такой страх?

Затем Сара вдруг вспомнила, что цена испанского серебра исключительно высока – ранчо «Лост-Ривер».

Ничего. Она переживала и большие потери.

И вынесла это.

Каким-то образом вынесла.

– Сара?

Тихий голос Кейса прозвучал всего лишь в нескольких футах.

– Я не сплю, – так же тихо откликнулась она. – Что-нибудь случилось?

Он вынырнул из темноты и оказался рядом.

– То же самое я хотел спросить у тебя, – сказал Кейс. – Ты металась, словно рыба на крючке.

Широкие плечи Кейса загородили половину звездного неба. Импровизированное пончо свисало до колен.

Сара втянула носом воздух. Он был все такой же студеный и чистый, но теперь она ощутила запах кожи, шерсти и мужчины.

– Просто плохой сон.

– Опять наводнение? Или муж?

– Кажется, и то, и другое. Я уже не помню ничего, кроме охватившего меня ужаса.

Хотя Сара старалась говорить спокойно, голос ее слегка дрожал.

Кейс молча опустился у нее в ногах. Он осторожно посадил ее к себе на колени, закутал в одеяло и прижал к груди.

– Иногда требуется какое-то время, чтобы кошмар забылся.

Уход с ранчо «Лост-Ривер», как и гибель ее семьи, не забудется никогда. Однако она не воспротивилась уютным объятиям Кейса. Прерывисто вздохнув, Сара прильнула к его груди.

Тишину ночи нарушали лишь дыхание да тихий шепот Кейса и Сары.

– Посмотри, как красиво вокруг. Это как пение жаворонка, – пробормотал Кейс.

Ей не надо было даже смотреть. Она воспринимала красоту не только глазами, но и сердцем и душой.

– Снег завтра растает, – тихо сказала она. – А пока что все чисто и красиво. Как будто явился ангел на Рождество.

На мгновение дыхание у него сбилось, но потом он совладал с собой, несмотря на бередящие душу воспоминания.

– В вашей семье устанавливали ангела на верхушке рождественской елки?

Сара кивнула:

– Это мое самое любимое украшение.

– Эмили тоже любила ангела.

Боль, которая чувствовалась в голосе Кейса, эхом отозвалась в сердце Сары. Она ничего не сказала, просто обняла его. В ответ он крепко сжал ее в своих объятиях.

Снег поблескивал, будто крылья ангелов, напоминая Саре о красоте этой страны.

Как она сможет пережить эту потерю?

Сара тяжело вздохнула.

– Все еще боишься? – спросил Кейс.

– Я знаю разницу между ночным кошмаром и ночью.

Он подтянул ее к себе еще ближе, уложил подбородок ей на голову. При каждом вдохе он чувствовал нежный аромат, идущий от ее волос.

В нем боролись два чувства – нежность и желание.

– О чем ты думаешь? – спросил он после паузы.

– Об этой земле, о серебре, о Коннере.

– Парнишка пришел в такой восторг, что стал приплясывать.

– Пока я не сказала, что отправлю его в восточные штаты в школу, – уточнила Сара.

– Коннер мечтает использовать серебро для того, чтобы развести скот, вырыть на ранчо колодцы, построить дом и все такое прочее.

– Он может заняться этим, получив образование в университете. Если к тому времени у него не пропадет такое желание.

Кейс хотел было заметить, что Коннер сам должен определить свое будущее, однако промолчал.

– Хантера, похоже, не особенно обрадовало серебро, – сказала Сара.

– Оно приносит множество забот.

– Мы были бедны и у нас были свои заботы. Теперь мы богаты, и у нас снова заботы. Предпочитаю заботы, имея серебро.

Кейс снова прикусил язык.

Если бы Сара понимала, насколько возрастает опасность пребывания здесь после того, как найдено испанское серебро, возможно, она взяла бы с собой Коннера и уехала отсюда, пока мужчины не решат судьбу Калпепперов.

– За нами следили, когда мы выехали из бокового каньона, – напрямик сказал Кейс.

– За нами следили и раньше.

– Тогда мы возили дрова.

– И что же?

– Мы выехали из каньона без дров, тем не менее наши лошади оставляли гораздо более глубокие следы, чем на пути в каньон.

Сара насторожилась.

– Эб Калпеппер – хороший следопыт, как и все его родственнички… Они знают, что ты ищешь сокровища…

– И, стало быть, теперь они знают, что мы их нашли, – мрачно заключила Сара.

– Я пришел бы именно к такому выводу, если бы вел наблюдение и изучал оставленные нашими лошадьми следы.

– Никто, кроме нас двоих, не знает, где запрятано серебро, – возразила Сара.

– Ты долго не продержишься, если Эб начнет тебя пытать. Как и я. Он человек страшно жестокий.

– Тогда помоги мне положить серебро в банк.

– У меня есть идея получше. Возьми с собой Коннера, четыре слитка серебра и шесть лошадей. Поезжай без остановок до Санта-Фе. Ют тоже поедет, чтобы охранять тебя. Ты вернешься после того, когда мы разберемся с бандитами.

– Коннер не поедет.

– Откуда ты знаешь?

– Я же не круглая дурочка. Я очень хочу, чтобы мой брат уехал отсюда. Но он не уедет. Когда я сказала, что не дам ему серебра, если он останется здесь, он только плечами пожал.

– Проклятие! – процедил сквозь зубы Кейс.

– Аминь.

Сара снова вздохнула.

Рушатся все ее планы на будущее, подумала она. Почему Коннер растет таким упрямым?

Сара закрыла глаза, чувствуя лишь тепло, исходящее от тела Кейса, надежность и нежность его объятий.

– Не надо думать о кошмарах, – тихо сказал Кейс.