Сироткам в академии (не) место - Афина Туле

Я шагнул вперёд. Почти беззвучно. Рука уже потянулась в магическом пассе. Ещё шаг — и я бы сорвался, вытащил её из этого угла за волосы, прижал к стене и потребовал объяснений. Но рядом вспыхнула слабая синяя искра — предупреждение отца. Я остановился.

— не действуй на эмоциях помни зачем мы тут, — прошептал он.

Я заставил себя дышать. Тихо. Медленно. Пока Виолетта, оттолкнув от себя парня и поправив платье, вдруг не заметила меня.

— О, — сказала она, не испугавшись вовсе. Лишь слегка откинула волосы с лица, делая вид, что ее полуголый и неопрятный вид норма. — Я не знала, что у тебя есть вкус к вечеринкам сынок герцога!

В ее голосе была издевка напополам с насмешкой и это стало для меня последней каплей.

— Ты привела её сюда, — сказал я. Голос был хриплым от ярости. — Алисию.

— Конечно, — она пожала плечами, будто речь шла о каком-то пустяке. — Маркус пообещал мне одну услугу. Очень ценную. Он всегда сдерживает обещания, знаешь ли. И он сказал, что ему нужна та рыженькая. Ну, я и подумала — почему бы и нет?

Я сделал шаг. Отец не смог меня удержать.

— Где она? — процедил я.

Виолетта прищурилась. Усмешка перекосила её губы.

— Там, где и должна быть. Не переживай, твою сиротку скоро вернут. Может, немного… помятую. Использованную. Но тебе, я полагаю, не к лицу быть таким разборчивым. Ты же не на балу невест выбираешь.

Мир вспыхнул белым.

Я даже не заметил, как сорвался с места. Всё закричало во мне — кровь, мышцы, сама магия. Отец выкрикнул что-то, но слова не дошли. Только резкий толчок в плечо, когда один из следователей попытался удержать меня — и уже в следующую секунду я выбил дверь чёрного входа в таверну и влетел внутрь.

Глава 38. Найти рыжую

Альберт де Вуизар

Я ворвался внутрь, словно буря. Дверь, едва не слетевшая с петель, грохнула об стену. Кто-то вскрикнул, кто-то разлил вино, но большинство даже не обернулись. Веселая музыка продолжала играть, запахи потных тел, дешевого алкоголя и приторной парфюмерии ударили в нос, а за ними — плотная волна чего-то куда более гнилого. Отчаяние, разврат, утрата контроля. Комната казалась наполненной туманом из чужих, липких эмоций.

Я стоял посреди прохода, вцепившись пальцами в воздух, сдерживая себя только на одной воле.

Люди вокруг были в изысканных вечерних нарядах, но вели себя как стадо зверей. Кто-то лежал прямо на полу, смеясь и хватая ближайшее тело. У одного парня расстёгнута рубашка, на шее следы зубов. Девушка, оседлавшая его, смеялась, запуская пальцы в волосы — и тут же потянулась за кубком, едва не пролив всё на себя. За соседним столом четверо играли в карты, но на ставку выставляли не деньги, а… интимные обещания. Причём с уточнениями. С подробностями. Один из них подмигнул мне, не поняв, что я здесь не для того, чтобы присоединиться.

Я прошёл дальше. На стыке зала и каменной лестницы в подвал кто-то исполнял танец, в котором не было ни грации, ни ритма — только пьяное покачивание из стороны в сторону и хриплый смех. Двое за углом сплетались в поцелуе, не замечая ничего вокруг. Чуть дальше на диване — чья-то рука под юбкой, стон, и голос, каркающий от возбуждения: «Ну же, не тормози…»

Меня передёрнуло. Плотно. Живот скрутило. Я не был святее прочих, но здесь… всё было не просто пошло. Это место сквозило пороком. Усталостью. Безразличием. Словно весь этот зал создан для того, чтобы забываться, предаваться и разлагаться — медленно, мягко, в золоте, в шелке, в винном угаре.

Это было мерзко.

И самое отвратительное — ни к чему нельзя было придраться.

Никто не кричал. Никто никого не насиловал прилюдно, не размахивал оружием и не угрожал магией. Всё в рамках. Всё почти законно. Почти.

Я вгрызался взглядом в каждое лицо. Каждую тень. Каждую дверь. Вдруг она там? За шторой? За ширмой? Под столом, в подвале, в гардеробной?

Никого.

Я не видел её рыжих волос. Не слышал знакомого флера эмоций. Не чувствовал её ментального фона — тихого, колючего, всегда напряжённого в чужой толпе. Только чужие. Грязные. Ухмыляющиеся.

И Маркуса тоже здесь не было.

Он должен был быть здесь. Должен. Этот вечер — его поле. Его сцена. Но его не было ни в кресле у окна, ни на подиуме в углу, ни среди играющих в свою извращённую рулетку. Даже в отражении зеркал не мелькало его лица.

Я почувствовал, как внутри растёт отчаяние. Руки дрожали от злости. Где они?

Отец и следователи вошли вслед за мной, но я уже не мог ждать. Порывшись взглядом по залу и не найдя ни её, ни его, я направился вперёд, лавируя между столами и ногами, почти срываясь в бег.

— Алисия! — выкрикнул я, и только один человек обернулся — какой-то паренёк с помятым лицом и бокалом в руке. Он захихикал и снова отвернулся.

Плевать.

Я схватил первого, кто прошёл мимо — девицу в полупрозрачной накидке, с густо накрашенными губами и пустыми глазами.

— Маркус. Де Гард Где он? — спросил я, почти не сдерживаясь.

Она заморгала, не сразу сообразив, что я с ней говорю.

— В подвале, может? Или наверху? — протянула она, качнув бёдрами. — Или вон там, с остальными мальчиками…

— Где Алисия? — врезал я следом.

— Кто? — она рассмеялась. — Уточни, милый. Здесь столько имён...

Я отпустил её и резко повернулся к отцу.

— Их нет в этой зале

Он кивнул. Лицо его оставалось бесстрастным, но я чувствовал, что все происходящее ему решительно не нравится

— Тогда смотрим всё. Быстро. Подвал, кухня, служебные, верхние уровни. Никто не уходит, никто не скрывается. Обыскать каждый угол.

Не прошло и мгновения, как таверну тут же наполнили люди. Трезвые. Сосредоточенные. Работники тайной канцелярии. Они были словно дуновение ветерка в это зловонии. Вот только их появление ничуть не облегчало моего состояния. Скорее наоборот. В голове