Горничная для миллионера - Натали Тимина

Прежде чем говорить о Лине, сестра рассказала, что именно Лина помогла ей сойтись со своим любимым мужчиной — тому, к кому она долго не решалась. Лина связывала людей, а сама нередко теряла то, что было ей дорого. «Как же ей сейчас больно», — пронеслось у меня в голове, когда сестра показала переписку с Линой. Из этой переписки стало ясно, что мой брат, пользуясь моим именем, выгнал её, учитывая то, что Тася успела рассказать мне до возвращения домой. Какой же я дурак, кретин, идиот! Почему я снова и снова разочаровываю тех, кто мне доверяет? В голове крутился абсолютный идиотизм: я уже знал, что Лина была испугана и разочарована ещё и тем, что я не рассказал ей о семье — о родителях и сестре. Каким уродом я выгляжу в её глазах… и в собственных тоже.

От сестры, я узнал, что Лина в своей квартире вместе с нашими детьми. Я рвал и метал, но сестра меня остановила: она открыла сайт, где Лина и Тася совместно ведут свои записи и блоги, и показала новую «книгу», которая обновлялась каждые полчаса. Так мы по крупицам собрали картину того, что происходило в моём доме. По сообщениям Таси, брат пожирал всё, что не прибито в холодильнике, и запивал это алкоголем из винного погреба. Сука… если хоть один синяк найду на своей дочери — я не убью, но покалечу, клянусь! Моя дочурка оказалась заложником ситуации.

Я пытался понять: как он так легко вторгся в дом? Медленно уснув за столом у сестры, я вдруг почувствовал, что Вика что-то подсыпала мне в напиток — снотворное. Может, это и к лучшему. Утром я поеду на штурм к своей девочке уже выспавшимся и собранным.

Проснувшись ранним утром, я сразу поехал к дому своей девочки. Обошёл вокруг, полазил по закоулкам и нашёл запасные ключи — с их помощью и вошёл в квартиру. Дети ещё спали в своих кроватках, а она безжизненно лежала на полу. Чёрт! Я чуть не лишился чувств от ужаса: что, если она навредила себе? Испуганно подошёл к ней, упал на колени и стал молиться, лишь затем ощупал пульс. У меня, кажется, взорвался мозг, когда я ощутил ровное, слабое биение её сердца — и через минуту она мирно задышала, как при нормальном сне. Я выл, наверное, как дикий зверь, чем напугал детей: малыши тут же сбежались к нам. Сколько же усилий стоило объяснить им, что мама просто уснула на полу — к счастью, я успел подложить подушку под её голову.

Я сразу же позвонил сестре и попросил: «Приезжай, забери детей». Пока Вика выполняла просьбу вместе с Мишей, я аккуратно переложил Лину на диван. Вскоре она открыла глаза.

— Привет, девочка моя… — тихо произнёс я, но сразу же заметил, что эти слова вызывают у неё только отторжение. Она кривится, словно от боли. — Не смотри на меня так, ты всё неправильно поняла. Я — твой Алекс, твой муж.

Она резко села на диване, побелела и выпалила:

— Вали из моего дома! Тебе здесь нет места, как и в моей жизни.

— Лина, давай спокойно поговорим, — попытался я утихомирить ситуацию.

— Я вчера хотела с тобой поговорить, — воскликнула она, — а ты во всём сознался и выставил меня с детьми!

— Я тебя никуда не выставлял! — в голосе моём застряла раздражённая нота.

— Ну да, — с горечью ответила она, — всё это мне, видимо, показалось.

— Малышка моя, дай мне объяснить, — попросил я.

— Нет! Мне надо заниматься детьми, — твёрдо сказала она.

— Детей уже Вика временно забрала к себе, — сообщил я.

Она вскочила с дивана и помчалась в детскую — но детей там не оказалось. Я почувствовал, как в груди всё сжалось. Лина бросилась на меня, била меня обессиленными руками по груди: я подхватил её, прижал к себе, и она медленно осела в моих объятиях. Я аккуратно уложил её обратно на диван.

Достал телефон, открыл фото и показал ей изображение: два молодых парня-близнеца, похожих на меня.

— Это я и мой брат Алексей. Дальше объяснения нужны? — спросил я, глядя, чтобы она поняла смысл. Когда в её глазах промелькнуло понимание, я обнял её, и она снова разрыдалась.

— Всё равно ты меня предал, — всхлипнула она.

— В чём? — спросил я, поражённый.

— В том, что ты изначально не рассказал мне о существовании своего брата.

— На это были причины, — выдержанно сказал я. — Обо всём поговорим позже, когда отвоюем наш дом. И о Тасе тоже: она сейчас осталась как бы заложницей у моего брата.

Я сидел рядом и понимал, что нам предстоит многое — разгребать последствия, восстанавливать доверие, защищать детей. Но в тот момент главное было одно: Лина жива, и это давало надежду на то, что мы сможем выдержать ещё один удар судьбы.

Лина тут же обмякла и зарыдала в подушку. Я аккуратно перевернул её, пытаясь успокоить, но сквозь всхлипы услышал:

— Алекс, это я виновата, что она вернулась к нему… Я ведь чувствовала, что что-то не то! А она это поняла. Твоя дочь знала о брате-близнеце?

— Знала, но никогда не видела его, — ответил я ровно.

— Я вас всех подставила, думая только о себе, — шмыгнула носом Лина и уже почти прошептала. — Как я могла так ошибиться?

— Ты никого не подставила, — сказал я мягче. — Тася всё поняла раньше тебя. Загляни в вашу последнюю общую «книгу» — ту самую, где вы описывали жизнь и мысли. Там она подробно расписала, что делал мой брат.

Лина взяла телефон и, всхлипывая, быстро листала сообщения и записи от Таси. Через пару мгновений на её лице пробежало облегчение.

— Ты говоришь, что дети у Вики? — спросила она, чуть приободрившись.

— Да, — подтвердил я. — Вика временно их забрала.

— Замечательно. Поехали, — резко сказала Лина, отряхивая подол и стараясь придать голосу решимости.

— Куда? — переспросил я.

— Туда, — жестом указала она на дверь. — Я сказала «поехали», значит поехали. Там по ходу всё выясним, иначе наломаешь дров раньше времени! Надо спасать наш дом и нашу семью. Вика с нашей «пятернёй» долго не выдержит.

— Твою ж мать… — пробормотал я, но без прежней злобы, скорее с горечью и решимостью.

— Не ругайся, — улыбнулась Лина сквозь