Замуж за "аристократа" - Маша Царева

– А когда вы повернулись в профиль, я совсем пропал, Александра. Вы пили вино – маленькими глоточками, осторожно, задумчиво. У вас такой аристократичный профиль, что я сразу попросил моего знакомого представить меня…

Шура бессмысленно улыбнулась. Неожиданно ей стало зябко и тоскливо. И совершенно разонравился сладкоголосый блондинистый граф. Захотелось домой, срочно, срочно! Надо бы позвонить Егору – можно сделать это прямо из автомата на углу. Шура нахмурилась, вспоминая, сколько дней она его не видела. Много, очень много… Он был каким-то грустным в последнее время. А она не обращала на него внимания, куталась в собственное счастье, как в эксклюзивную шиншилловую шубку. Выставка, интервью, премьеры…

Неужели она ничем не отличается от этих псевдосветских дамочек?! Неужели она вот так просто готова променять Егора на сомнительно приятное общество очень богатого бездельника? И Катя – она совсем позабыла про нее.

Шура решила навестить Катю прямо завтра утром. По дороге она заедет в кофейню и купит невозможно дорогой и безумно вкусный шоколадный торт. Конечно, Катя сразу же начнет, близоруко прищурившись, высчитывать калории. Потом ужаснется и Шуру отругает. А потом махнет рукой, и они вместе этот торт съедят, клятвенно пообещав друг другу провести всю следующую неделю в спортзале.

Она подумала обо всем этом – и сразу же ей стало легче.

– Что с вами происходит, Александра? Ваши руки покрыты гусиной кожей. Вам холодно?

Она почувствовала его пальцы на руке, чуть выше локтя, вздрогнула и брезгливо отстранилась. Потом удивленно уставилась на Эрнеста. Как, он еще здесь? Разве он еще ничего не понял? В своих мыслях Шура давно уже поедала тающий во рту бисквит, сидя на Катиной уютной кухне.

– Нет, все в порядке, – довольно холодно ответила она, – что ж, было приятно с вами познакомиться.

– Нет, позвольте, – он цепко удержал ее за локоть – для графа у него была слишком уж железная хватка. Шура даже досадливо подумала, что наверняка завтра она обнаружит на руке синяки. – Позвольте, я не могу отпустить вас так просто. Знаете, по-моему, все уже расходятся. Я отвезу вас домой.

– Я на машине.

– А вот и нет, – с лукавой улыбкой он перевел взгляд на ее ноги. – Для дамы, приехавшей в автомобиле, вы слишком тепло обуты. Не спорьте. Я вас просто отвезу, и все. Неужели вы собирались ловить такси или, упаси бог, спускаться в метро? Это безумие, Александра.

«То же мне Эркюль Пуаро, – язвительно подумала Шура. – Хотя, в конце концов, ничего такого нет в том, что он вдруг меня подвезет. На метро действительно неохота, далеко». И она позволила ему забрать из гардероба ее добротную, но недорогую куртку и усадить себя в шикарный серебристый «Мерседес». Когда они уже отъезжали, сквозь тонированное стекло Шура заметила Дианку – подруга поддерживала под локоть какого-то толстяка в норковой шапке, важного, как индюк. «Вот откуда у нее платье «Ямамото», – догадалась Шура.

– Слышал, вы успешная художница? – завел светскую беседу Эрнест.

И Шура машинально рассказала ему про выставку в «Коммуналке», и про интервью «Доброму утру», и про то, что ей предлагают стать ведущей своей рубрики на телевидении.

– Так что неизвестно, насколько я успешна, – закончила она. – Но думаю, что у меня есть потенциал таковой стать.

– А что, если… – Эрнест нахмурился и выдержал небольшую паузу, – что, если я вам немного помогу?

– Что вы имеете в виду? – удивилась она.

– Понимаете, Александра, – вкрадчиво начал он, – популярность – это такая сложная штука. Очень трудно стать знаменитым самостоятельно, без чьей-то поддержки. То есть в принципе это, конечно, возможно, но процесс превращения в звезду займет годы. Годы, вы понимаете?

Шура безразлично кивнула. Похоже, он собирается предложить ей стать платной любовницей. Что ж, в таком случае он ошибся.

– Своя рубрика на телевидении – это, конечно, хорошо. Но много ли вы знаете известных рубрикантов? То, что ваше очаровательное личико будет время от времени появляться на экране, ничего не значит. Чтобы по-настоящему прославиться, нужны дорогостоящие акции, Александра. И вот я хочу вам предложить… Что, если мы, например, устроим благотворительный аукцион? С вами в главной роли.

– Как это?

– Сколько у вас есть непристроенных картин? Тех, что вы могли бы продать?

– Надо посчитать, – сама того не желая, она начала волноваться. – Так, три висят в «Коммуналке». Одну я обещала продать владельцу одного ресторана – он хочет повесить ее над кассой. Две мне нужны в качестве декораций на телевидении. Так что остается… много. Вы знаете, меня ведь столько лет никто не покупал. За это время я много написать успела.

– Десять будет? – снисходительно усмехнулся Эрик, которому, видимо, было приятно, что она так разволновалась.

– Даже двадцать…

– Хватит и десяти. Значит, решено. Это будет тематический благотворительный аукцион в защиту… скажем, андерграунда. Все деньги от продажи картин пойдут людям с нетрадиционным образом мышления – поэтам, музыкантам, скульпторам. Пресса любит андерграунд, все каналы придут. Как вы считаете?

– Это… это было бы здорово.

Конечно, мечтательная Шура тотчас же увидела все это, как наяву. Она смотрела на проплывающие за тонированным стеклом снежные улицы, редких ночных прохожих, ослепительные огни, а на самом деле видела совсем другое. Вот она в стильном декольтированном платье поднимается на полукруглую сцену, где на огромном мольберте стоит одна из ее картин. Из зала слышится восхищенный полушепот: надо же, такая молодая и красивая, а уже такая известная и талантливая художница! А к Шуре тотчас же подскакивает услужливый администратор с подносом в руках, а на подносе блестят маленькие золотистые ножницы. Царственно кивнув ему, Шура берет ножницы и, улыбаясь в многочисленные телекамеры, перерезает традиционную красную ленточку. Все, аукцион открыт. Вести его будет как минимум Максим Галкин. А она, Шура, будет сидеть в самом первом ряду. По правую руку от нее – Алла Пугачева, по левую – допустим, Олег Меньшиков. И вообще, зал забит знаменитостями чуть ли не мирового масштаба. Кто знает, может быть, сам Мик Джаггер решит заглянуть на огонек в снежную Москву – специально для того, чтобы полюбоваться на Шурочкины творения?!

– В таком случае это можно будет устроить… Скажем, в следующий понедельник.

– Через неделю?! – Она чуть не задохнулась. – Так скоро?

– А чего тянуть? – ухмыльнулся Эрнест. – Сказано – сделано. Мой секретарь завтра же сообщит прессе и разошлет приглашения гостям. Думаю, в качестве места проведения отлично подойдет «Рэдиссон-Славянская». А вам останется только подготовить картины.

Шура закусила губу. «Рэдиссон-Славянская» – пятизвездочный отель, островок роскоши, маленький город миллионеров посреди серой Москвы. Наверное, арендовать банкетный зал в «Рэдиссоне» стоит невероятную сумму денег! «Хотя не поедет же Мик Джаггер лишь бы куда?» – усмехнулась она.