Нежные признания - Элизабет Торнтон

Они были с наружной стороны гостиной, в которой она столкнулась лицом к лицу с Софи Хьюз.

«Приготовься бежать, Фэйт. Я отвлеку ее. Когда я это сделаю, беги как угорелая».

Она поняла, что Джеймс вспоминает ту ночь, когда спас ее. Его сердце бешено стучало, когда та женщина подняла револьвер и выстрелила. Он не стал дергать за дверную ручку, а выбил дверь и влетел в комнату.

Фэйт почувствовала его панику, когда он ввалился в холл и решил, что потерял ее. Услышав первый выстрел, он побежал. Еще два выстрела сделали его бег быстрым, как у оленя. Он был на этаже слуг, затем побежал вверх по ступенькам в надежде стать между ней и Софи Хьюз. Она слышала, как его дыхание становилось громким и прерывистым, как он бежал из последних сил; чувствовала его ужас от мысли, что он потерял ее.

«Фэйт, где ты?»

Он вздохнул с облегчением, когда она ответила. Он услышал четвертый выстрел, затем пятый и стиснул зубы. В барабане осталась одна пуля.

Почему он считал выстрелы?

Вот он в темном коридоре. Впереди была галерея. Он увидел Фэйт, но между ними стояла миссис Хьюз. У нее осталась одна пуля. Он побоялся воспользоваться своим пистолетом, чтобы не ранить Фэйт. Софи Хьюз поднимала револьвер. Она бы наверняка попала в Фэйт с такого расстояния. Он должен был сделать что-то. Осталась только одна пуля. Он побежал.

«Давай же, женщина, направь свой пистолет на меня».

— Миссис Хьюз, вы арестованы за убийство Мадлен Мейнард!

— Нет! — Крик Фэйт перерос в стон.

Пуля настигла его с силой разорвавшегося артиллерийского снаряда. Оружие выскользнуло из руки, и он опустился на пол. Он услышал щелчок курка по пустому барабану. Софи Хьюз потратила свою последнюю пулю на него. Фэйт была в безопасности.

Его охватил новый ужас. Миссис Хьюз пыталась перекинуть Фэйт через перила. Одурманенный болью и поистине животной яростью, он поднялся на ноги и пошел вперед. Злость заставляла его двигаться. Если он остановится сейчас, то станет совершенно беспомощным, и Фэйт умрет. Он знал, что должен делать. Он приближался с древним боевым кличем Барнетов.

Боевой клич? Фэйт замерла. Это было что-то новое. Этот сон должен был закончиться не так. Что было в голове Джеймса? Ею овладела паника.

Она должна остановить его!

— Проснись, Джеймс! Проснись! — Фэйт повторяла это снова и снова. — Проснись!

Сцена в галерее исчезла, и она проснулась от крика. Вскочив с кровати, девушка накинула халат и вся в слезах выбежала из своей комнаты и поспешила по коридору в комнату Джеймса.

Лампа была зажжена, а он сидел на краю своей кровати, обхватив голову руками. Когда она вошла, он поднял взгляд.

— Со мной все нормально, — сказал он. — Фэйт, это был всего лишь сон.

Она направилась к нему, и он встал. Все еще сбитая с толку, она положила руку ему на грудь. Его тело было теплым под батистовой пижамой. Она чувствовала ровное биение его сердца.

Фэйт закрыла глаза и нервно вздохнула.

Затем она сильно ущипнула его за здоровое плечо.

— Проклятье, женщина! — простонал он и почесал плечо. — Больно же!

— А что чувствую я, как ты думаешь? — С каждым словом ее голос повышался. — Ты сделал это специально!

Он выглядел немного виноватым.

— Сделал что?

— Боевой клич. Я видела, что происходило в твоих мыслях. Ты собирался броситься на миссис Хьюз, и от толчка вы оба упали бы через перила.

Он не отрицал этого.

— Я бы не ударился о мраморный пол. Такова природа снов. Мы всегда просыпаемся до того, как случится что-то плохое.

Она произнесла сквозь зубы:

— Это не то, что ты мне говорил когда-то. Ты говорил, что многие люди умирают во сне и причины этого неизвестны.

Джеймс почесал затылок.

— Я такое говорил?

Он потянул ее за руку и усадил рядом с собой на кровать.

— Почему ты так злишься? Когда ты забежала сюда, то выглядела так, словно готова была упасть в мои объятия. А сейчас ты хочешь ударить меня. Почему?

Она видела, что его глаза смеются, и насмешливо приподняла подбородок.

— Ты же провидец, — сказала она, — вот и скажи мне.

Он поцеловал ее вздернутый подбородок.

— Хорошо. Я думаю, что ты влюблена в меня. Поэтому так злишься.

— Что?! — выдавила она.

— Ты влюблена в меня.

Она бросила на него сердитый взгляд, собираясь, как обычно, обидеться. Все эти годы она считала, что он бросил ее. И хотя выяснилось, что это было не так, старая рана вновь дала о себе знать. Но с нее довольно. Сегодняшний сон пробудил ее. Она не была провидицей, но пережила каждую эмоцию, пережитую им, и одно только воспоминание о том, что он чувствовал, заставляло ее затаить дыхание. Если это не любовь, тогда она не понимает, что такое любовь.

Вдруг Фэйт осенило: Джеймс и ее мама. Она говорила ему, что у него и Мадлен много общего. Это было неправдой. Мадлен не знала, что такое любовь. Она прочла ее дневник. Там было много любовников, но никто никогда так и не затронул ее сердца. Они с отцом тому доказательство. Бедная Мадлен! Она так и не узнала, что потеряла.

Джеймс не собирался идти по пути Мадлен, если она не помешает ему. У него была она, была его семья и его кузены. Она не ждала от него, что он не будет души в них чаять, но небольшой интерес и ободрение не помешают. Результат может его удивить.

— Ты проглотила язык, Фэйт? — поддразнил он.

— Я всегда считала, — сказала она, — что Пенелопа была несчастна, так как ткала и пряла все те годы, пока ее муж путешествовал. Мне всегда казалось, что ей нужно было схватить ближайший лук и выпустить стрелу в его сердце, когда он войдет в дверь.

Он недоумевающе посмотрел на нее:

— Пенелопа?

— И Одиссей.

— A-а! Греческий миф. А что ты думаешь теперь?

— Мне жаль Одиссея. Столько лет приключений — и ради чего? Он так и не узнал, что потерял. — Фэйт посмотрела ему прямо в глаза. — Когда мы поженимся, — сказала она и чуть не засмеялась, увидев, как у него отвисла челюсть, — я не собираюсь быть как домоседка Пенелопа. Я не имею в виду, что буду следовать за тобой туда-сюда, как потерянный багаж. Все будет взаимно. Куда едешь ты, туда еду я, и куда еду я, туда едешь ты.

Джеймс засмеялся и обнял ее за плечи.

— Это предложение, мисс Макбрайд?

— Все зависит от того, сколько приключений ты намерен совершить.

— Очень мало. На самом деле я не хочу никуда ехать. Мои дела, кажется, идут сами собой. Я готов к чему-то новому. — Он нахмурился. — О чем ты думаешь? И не пытайся изображать невинность. Этот взгляд появляется в твоих глазах, когда ты что-то задумываешь.