Дневники няни - Николь Краус

Прибегает Ферди и трется у ног Джека, выпрашивая остатки.

— В детстве у меня был ретривер, — замечает мистер N., намазывая горчицей второй стейк.

— Ферди из местных, — объясняет Кэролайн. — Один из лучших заводчиков живет недалеко от нас, так что, если подумываете завести щенка…

— Какой чудесный дом! — восклицает миссис N., меняя тему разговора и лениво ковыряясь в салате.

— Его построил дед Кэролайн, — кивает Джек.

— Собственными руками, без единого гвоздя, под проливным дождем, если, конечно, можно ему верить, — смеется Кэролайн.

— Вам бы следовало увидеть безумно дорогую лачугу, которую выбрала моя жена. Повезет, если потолок не рухнет нам на головы, — бурчит мистер N., грызя початок кукурузы.

— Нэнни, а вы где учитесь? — поворачивается ко мне Джек.

— Нью-Йоркский… собственно говоря, в прошлую пятницу я получила диплом.

— Поздравляю! — восклицает он, намазывая маслом початок для Лулу. — У вас уже есть какие-то планы на следующий год?

— Настоящий заботливый папаша, — шутит Кэролайн. — Нэн, вам необязательно отвечать на этот вопрос.

Она встает.

— Кто хочет пирога?

— Я! Я! — хором кричат маленькие Хорнеры и Грейер.

Едва за ней закрывается дверь, я поднимаюсь, чтобы собрать посуду, но Джек меня останавливает.

— Ну же, — театрально шепчет он, — она ушла! Так какие планы?

— Собираюсь работать над совместной программой детской организации в Бруклине, — отвечаю я в том же тоне.

— Солнышко! — орет он. — Все о'кей! У нее есть план! Появляется улыбающаяся Кэролайн с коробкой мороженого и девятью мисками.

— Джек, ты безнадежен, — притворно вздыхает она, ставя на стол коробку и миски.

— Лулу, принимай заказы на кофе.

Как любезная хозяйка, она подает оба пирога, но никто не притрагивается к давно остывшему, в алюминиевой фольге.

— Мамочка, хочу морскую свинку, — сонно требует Грейер. Он отключается почти немедленно, пока N. перебирают события вечера, а я пытаюсь устроиться под каноэ.

— Пока мы готовили гриль, он говорил, что в этом году сумел пробиться на двенадцать новых рынков, — восхищается мистер N., пораженный деловой хваткой Джека.

— Знаешь… — Она слегка поворачивается к нему и кладет руку на плечо. — Я подумываю полететь с тобой в четверг: мы могли бы провести романтический уик-энд.

Мистер N. дергается и сворачивает влево.

— Я же сказал тебе: придется развлекать кучу клиентов. Тебе все это надоест до смерти.

Он подключает сотовый и принимается набирать номер свободной рукой. Она вынимает записную книжку и листает пустые страницы.

— Нэнни, я хотела бы упомянуть… — укоризненно начинает она.

— Да? — бормочу я, клюя носом.

— За обедом вы слова никому не дали сказать. Не считаете ли, что это не совсем прилично? Вам стоило бы над этим призадуматься.

Дорогой, я уехала к Стернам на чай. Вернусь к пяти. Кстати, не мог бы ты вернуться на остров в воскресенье утром? Хорнеры пригласили нас на обед. Желаю победы в матче! Люблю, целую.

Надеюсь, партия в гольф закончилась удачно. На случай, если забеспокоишься, что мне будет одиноко, Кэролайн обещала в твое отсутствие составить мне компанию, так что не волнуйся за меня. Хотя они люди занятые, но все же найдут время подумать обо мне. Встретимся в клубе в шесть. Люблю, целую.

Дорогой, не хотела тебя будить. Я еду в город. Позвонила риелтору, и она сказала, что дом достаточно безопасен и что она очень удивится, если что-то произойдет со мной и с Грейером, пока мы здесь совсем одни, так что, пожалуйста, занимайся своими делами в городе и не тревожься об оставшихся здесь и любящих тебя…

В среду вечером, в канун отъезда мистера N., мы трое сидим в «ровере» в ожидании миссис N. Первоначально планировалось оставить нас с Грейером одних, «расслабиться и отдохнуть», пока они ужинают в «Иль-Конильо» с Лонгейк-рами. Но когда они стали переодеваться, Грейер принялся истерически вопить, пока мистер N. не настоял взять сына с собой, чтобы тот, как он выразился, «наконец заткнулся».

После пяти дней руководства виртуальным детским центром, спешно созданным семейством N. для всех своих друзей, и соответственно пяти ночей, в продолжение которых мне удавалось спать чуть ли не по пять часов, я начинаю дремать, едва очутившись под каноэ.

Мистер N. на миг отрывается от телефона и раздраженно бросает:

— Мы потеряем столик. Узнайте, что она так долго копается?

Я открываю дверцу как раз в ту минуту, когда миссис N., оступаясь на сверхвысоких каблуках, выходит из дома в черном платье без бретелек, с красным кашемировым палантином на озябших плечах. Мистер N., едва взглянув на нее, включает зажигание.

— Милый, в какое время отвезти тебя в аэропорт завтра утром? — спрашивает она, надевая ремень безопасности.

— Не стоит… я лечу шестичасовым. Вызову такси.

— Я хочу лететь с папой! — капризничает голодный Грейер, ерзая на сиденье.

— Миссис N.! Э… э… вы, случайно, не привезли с собой ничего от комариных укусов? — доносится мой голос из-под каноэ.

— Как, вас все еще кусают? Не понимаю, с чего бы это! Никого из нас не трогают.

— Как по-вашему, я успею забежать в аптеку и быстренько купить какой-нибудь «Афтербайт»[70]?

— Вряд ли у нас будет время, — роняет она, подкрашивая губы в желтом свете панорамного зеркала.

Я ожесточенно чешу ногу сквозь брюки. Кожа горит. Я вся в волдырях и не могу забыться даже в те счастливые минуты, когда Грейер или мистер N. не храпят. Я. Всего. Лишь. Хочу. Забежать. В аптеку.

После напряженной двадцатидвухминутной езды мы въезжаем на автостоянку (сувенирный магазинчик знаменитого ресторана), фирменный знак которого — силуэт кролика — стал изображаться на футболках как некий общенациональный символ определенного статуса. И я, разумеется, тоже хочу такую.

Миссис N. ведет нас в ресторан — прославленное заведение, модный магнит для богатеньких, где двадцатипятидолларовые тарелки с пастой ставят на неструганые выщербленные столы.

— Дорогая, как ты? — набрасывается на миссис N. женщина с длинными светлыми волосами, которые, похоже, могут легко выдержать самый свирепый нантакетский ветер — Ты такая нарядная, Господи, а я выгляжу просто фермершей!

Она поплотнее запахивает твидовый жакет от Аква Скату м.

Мужчины обмениваются рукопожатиями, и миссис N. представляет Грейера.

— Грейер, помнишь миссис Лонгейкр?