Заговор Тюдоров - К. У. Гортнер

Эта отповедь нисколько меня не удивила. Было чересчур самоуверенно надеяться, что Елизавета снизойдет до откровений. То, что она написала в письме, останется вечной тайной между ней и Робертом Дадли, да и само письмо вот-вот превратится в пепел в огне камина.

– Хочешь есть? – спросила Елизавета. – Ты, должно быть, проголодался.

Я с трудом, опираясь на спинку кресла, поднялся на ноги.

– Нет, я хочу только спать.

– Тогда ступай. Мистрис Парри проводит тебя в спальню. У нас тут более чем просторно, так что в твоем распоряжении несколько комнат на выбор.

Она так и осталась стоять у камина; блики огня очертили ее фигуру красноватым сиянием. Я пошел к двери, чувствуя, что взгляд Елизаветы неотступно следует за мной. Уже взявшись за дверной засов, я неожиданно для себя выпалил:

– Могу я задать один вопрос?

– Если я смогу на него ответить, – кивнула принцесса.

– Оно того стоило?

Елизавета вздохнула:

– Жизнь научила меня, что бороться за то, во что веришь, всегда стоит, и неважно, к чему это приведет. Никто и никогда не рискует зря.

Я склонил голову.

– А ты? – спросила она. – Стал бы ты так же ревностно бороться за меня, если бы узнал всю правду?

Я колебался лишь долю секунды.

– Да, – сказал я. – Что бы вы ни сделали, я на вашей стороне.

Елизавета одарила меня сухой улыбкой:

– Меньшего я и не ожидала. Ступай отдохнуть, друг мой. Ты это заслужил.

* * *

Я опасался, что не смогу заснуть, что события минувших дней будут преследовать меня в тишине под незнакомым кровом. На самом же деле, едва сняв одежду и забравшись в затхлую постель, я заснул как убитый, без сновидений – впервые с тех пор, как уехал из Хэтфилда.

Когда я проснулся, уже миновал полдень. Я определил это по направлению луча света, проникавшего в окно. Пока я спал, мистрис Парри послала кого-то позаботиться о моих нуждах. Мои чулки и короткие штаны, вкупе со свежей рубашкой, были аккуратно сложены стопкой возле седельной сумки, измятые и жесткие оттого, что сушились у огня, зато блаженно чистые и пахнущие лавандой. Умывшись и обработав рану на руке, я спустился в зал. При свете дня Эшридж выглядел не менее ухоженным, чем господский дом в Хэтфилде, – достаточно просторный, обставленный всей необходимой мебелью; и все же здесь веяло запустением, как во всяком жилье, где редко появляются люди.

Я позавтракал, сидя в одиночестве за широким столом; стыдливо красневшую служанку, которая прислуживала мне за завтраком, я прежде не видел, но заключил, что именно она приводила в порядок мою одежду. Мне сообщили, что Елизавета еще не выходила из спальни, а потому я отправился навестить Шафрана. Я обнаружил, что его отменно устроили в стойле, укрыли на ночь теплым одеялом и задали вдоволь корма. Под ногами у коня вертелся, обнюхивая солому, Уриан; узнав меня, пес залился радостным лаем. Слезы брызнули у меня из глаз, когда я вспомнил, как Перегрин любил этого пса. Я уткнулся лицом в густую шерсть Уриана, а он лизал мне руки и тихонько скулил, словно чуя мое горе, – и я всецело предался скорби.

Вытерев слезы, я вывел Уриана на покрытый снегом внутренний двор. Я бросал палку и радовался тому, с какой готовностью пес приносит ее назад, как весело прыгает вокруг меня и лаем просит повторить развлечение. Мне так давно не доводилось предаваться таким вот простым, бесхитростным человеческим занятиям, что сейчас игра с собакой казалась чем-то чуждым и в то же время восхитительным.

Наконец пес запыхался, вывалил из пасти длинный язык, а руки мои закоченели, точно баранина в леднике. Повернув к дому – Уриан не отставал от меня ни на шаг – и гадая, проснулась ли уже принцесса, я вдруг различил отчетливый стук копыт. Еще не обернувшись к дороге, я уже знал, что увижу, – всадников в плащах и шляпах, галопом скачущих к особняку.

Я бегом бросился в дом. Вот и ответ, которого мы ждали.

* * *

Мистрис Парри тоже слышала приближение всадников. Когда я вбежал в дом, она, подобрав юбки, торопливо спускалась по лестнице. Глянув на меня, она проговорила:

– Ее высочество сказала, чтобы ты спрятался. Никто не должен видеть тебя здесь. Тебя могут узнать.

– А что она?

Беспокойство, обуявшее мистрис Парри, оказалось заразным; я поймал себя на том, что озираюсь, почти ожидая, что входная дверь с грохотом распахнется и в особняк ворвутся люди королевы.

– Она останется в постели.

Мистрис Парри покачала головой, заметив мою нервозность.

– С таким-то слабым здоровьем, как у нее, простудиться – пара пустяков. Ничего серьезного, но она слишком дурно себя чувствует, чтобы встать с постели либо… – тут рот мистрис Парри сжался в непреклонную ниточку, – принимать посетителей. Этим благородным господам, кто бы они ни были, придется нелегко, если они думают, будто могут явиться сюда и докучать ей.

Я сразу понял, что это уловка. Занемогшую принцессу труднее будет увезти в Лондон. Я ничего не сказал, потому что в эту минуту в зал толпой ввалились прочие слуги – горничная, кухарки и судомойки, пара праздных конюхов. Вид у всех был чрезвычайно напуганный.

– Прочь отсюда! – бросила мистрис Парри, махнув рукой, и прислуга живо разбежалась по своим делам.

– Ты тоже, – прибавила она, повернувшись ко мне. – Не хватало еще, чтобы кто-то из них спросил, как это слуга королевы оказался в доме ее высочества.

Она права. Я должен скрыться. И чем скорее, тем лучше.

Я поспешил в свою комнату и принялся запихивать в седельную сумку все, что раньше достал из нее. Я озирался по сторонам, желая убедиться, что ничего не упустил, когда услыхал, что во двор рысью въехали всадники и, спешившись, принялись властно звать конюхов.

Они оказались в доме прежде, чем я успел даже добраться до двери. Я услышал топот кованых сапог и возмущенный голос мистрис Парри:

– Моя госпожа в постели! У нее жар! Вы не смеете врываться к ней…

Я вскинул сумку на плечо, нашарив рукоять шпаги. Осторожно выглянув в коридор, я заметил двоих стражников, которые, неся шляпы в руках, поднялись по лестнице и повернули в коридор напротив, ведший к комнате принцессы. Вслед за испуганным вскриком одной из служанок раздался бесцеремонный стук в дверь.

– Мадам, откройте немедля! Именем ее величества королевы…

Я отпрянул назад в комнату. Дыхание мое участилось. Может быть, люди королевы не станут обыскивать дом. Может быть, они только допросят Елизавету и, обнаружив, что она все это время была здесь и не поднималась с постели, решат…

За дверью раздались шаги.

Я лихорадочно метнулся к кровати, рассчитывая спрятаться под ней… но не успел. Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял стражник.

– Эй, ты! – Он ткнул в меня пальцем в латной перчатке. – Спускайся вниз. Живо!