Будь со мной - Джоанна Бриско

— Что решили?

— Решили, что она просто умерла во сне, такое бывает с младенцами.

Судорожным вдохом я отогнала тошноту. Подняла голову, чтобы не чувствовать запах, тепло ее кожи, ощутить воздух.

— Меня сейчас стошнит, — и я вырвала прямо на свою руку и в воду.

— Я думала, что когда мы с тобой, — сказала она, беря полотенце и аккуратными движениями вытирая мне рот, — снова станем… друзьями, любовниками… ты возьмешь на себя свою часть вины. Я думала, что когда-нибудь мы будем вместе, я поделюсь с тобой и ты сделаешь так, что на душе снова станет спокойно. Мы бы вместе добились этого. Ты забеременела. Но я чувствую, что это тоже может помочь. Все будет хорошо.

— Ничто тут не может помочь, — сказала я, наблюдая, как рвотные массы расползаются по поверхности воды.

— Господи Исусе!

— Но ведь ты не виновата в том, что случилось.

— Да? — отрывисто спросила Сильвия.

— Конечно.

— Ты так же виновата, как и я.

— Да, да, но только в этом никто не виноват. Это произошло случайно.

Я вспомнила все в деталях, «Присмотрите за ней», — сказала мать. Молоко стояло в холодильнике. У малышки была простуда, она капризничала. «Хорошо», — ответили мы, но ребенок заснул и перестал хныкать. В любую минуту к нам могла прийти Софи-Элен. Вынужденные сдерживать желание, мы не произносили ни слова. Я представляла себе, как эта девочка с уверенным лицом возьмет меня и мы с ней займемся таким сумасшедшим сексом, что мысли об отце вылетят у меня из головы. В ту минуту мне хотелось этого больше всего на свете. Младенец в кроватке приоткрыл глаза и посмотрел на меня сквозь решетку, я забеспокоилась. Я наклонилась над кроваткой, чтобы убедиться, что с ней ничего не случится, если мы на какое-то время оставим ее. Все, что я делала тогда, я делала из чувства первобытного страха. Клетки моего головного мозга сузились от ужаса, разум уступил место иррациональной вере, когда я решила испробовать свои внутренние экстрасенсорные силы, чтобы раз и навсегда убедиться в том, что их у меня нет.

Мы сбежали. Через поле позади дома дошли до калитки в глубине сада Софи-Элен и пробрались в мою комнату. «Нужно будет проверить, как там она», — все время повторяла я. Чувство вины возбуждало еще больше, но мы так ни разу и не вернулись к ребенку. И пока Мазарини увлекала меня на все новые уровни наслаждения, какая-то струнка у меня в душе начинала вибрировать от понимания ненависти, которую она испытывала к этому клочку живой материи, который приходился ей сестрой. Мне самой почти захотелось начать в той же степени презирать ее, забыть о ней, чтобы доставить удовольствие Мазарини.

Впоследствии из-за этого меня всю жизнь терзало чувство вины: я плохо подумала о ребенке, не проявив к нему ни капли внимания. Впрочем, я считала, что в жизни все будет не так, и это доказывает мои детские страхи. Я заставила себя видеть ее пухлой, здоровой девочкой с торчащими в разные стороны косичками, в красных колготках, которая весело бегает по полям Клемансо и растет, растет наперекор моим страхам.

— Давай не будем искушать судьбу, дорогая, — сказала Сильвия. — Мы сами все сможем. Пусть роды пройдут здесь. Если мы поедем в больницу, они спросят, кто отец. У нас у самих все получится.

— Ты сошла с ума, — сказала я. Все мои мысли, похоже, переключились на ее сестру. Пока темное пятно запоздалого раскаяния расползалось по мозгу, я представляла себе, как можно было ее спасти. Мне показалось, что я умираю. Стискивающая боль в животе становилась невыносимой. Я не смогла сдержаться и закричала, но этот крик скорее был вызван чувством страха за безопасность ребенка. Невидимый ремень стянулся еще туже, боль пошла наружу и вниз, вызвав новый приступ тошноты, и обволокла уже всю меня горячими и липкими щупальцами.

Я не представляла себе, что такая боль существует. Я не хочу умирать, думала я, я не хочу, чтобы умер ребенок. Мысль о том, что я потеряю ее, просто не укладывалась у меня в голове. Один ребенок уже умер. Умер отец. Но мне нужен был мой, собственный ребенок. Больше я не хотела ничего. Я уже любила малыша, который крутился внутри меня, как юла. Я была готова на все, лишь бы то, что уже пыталось выбраться из меня, никогда не узнало, что такое страдание.

— Отвези меня в больницу. Вызови такси, — попросила я.

Сильвия улыбнулась. Покачала головой и посмотрела на часы на руке.

— Черт возьми, вызывай такси! — закричала я.

— Тебе не…

— Нет. Позвони Ричарду.

— Но зачем, милая моя? Я не понимаю, почему ты…

— Потому что он отец ребенка, — я уже не могла говорить спокойно.

Я стала ходить по квартире. Вода стекала у меня по спине и ногам. Подошла к кровати и легла. Ощущение было такое, словно я проглотила огромный комок воздуха, который душит меня. Бедра заходили ходуном.

— Но… — поникла Сильвия. — Это же наш дом.

Она не пошла за мной, а осталась стоять на месте.

— Сильвия, — я покачала головой, чувствуя, что схватки ослабевают.

— Для меня это наш с тобой семейный дом. Мы сбежали от всех. Хотели быть счастливы вместе…

— Сильвия, дорогая, — голос у меня стал сухим, надтреснутым. — Я сейчас не соображаю. Не знаю что… Я просто хочу, чтобы он был рядом.

— А я думала… он нам не нужен.

— Он мне нужен. Прямо сейчас.

— Вот как, — коротко сказала она, и губы ее остались открытыми.

— Извини меня, — я повернулась к ней. На ее лице я увидела то же выражение, которое было много лет назад, когда появилась на свет ее сестра, — в глазах старческая скорбь, на лбу морщины. У меня по щекам потекли слезы. Я плакала по ее сестре, по своему ребенку.

— Вот, значит, как, — повторила она. Ее рот по-прежнему оставался приоткрытым, и мне стало жаль ее.

— Позвони Ричарду, — настаивала я.

— На ваш номер? — монотонно произнесла она. — Но я же не могу звонить вам домой, верно?

— Да. Да. Звони. Скажи, пусть он приедет сюда.

— Хорошо, — согласилась Сильвия.

Она вынула из кармана мобильник.

«Это Сильвия», — услышала я, но потом Сильвия ушла в ванную. Голос ее был слышен, но слов нельзя было разобрать. Я встала на четвереньки и стала качаться, обливаясь слезами, выгнула спину, кое-как сползла с кровати.

— Ричард! — закричала я, ковыляя к ванной. Припала к двери.

— Он приедет, — сказала Сильвия и сунула телефон обратно в карман.

— Я хотела поговорить с ним, — сквозь слезы пролепетала я. — Он пообещал, что приедет?

— Да, — сухо ответила Сильвия.

— Правда, я… — начала я, качая головой.

— Ты снова покидаешь меня, — оборвала меня Сильвия. Ее маленький рот все еще был похож на страшный провал.