Маленький скандал - Мэг Кэбот

— Кейт, — Берк явно начал раздражаться, но старался этого не показать, — нам скоро выезжать, ты же знаешь…

— Уходи же! — На этот раз просьба — так из вежливости можно назвать то, чем на самом деле это было — сопровождалась близнецом туфли, которую Кейт запустила в Берка прошлой ночью. Он поспешно ретировался, пытаясь сообразить, надолго ли их могут задержать эти штучки. Как сказал кучер, дорога на Шотландию была в плохом состоянии, но проехать по ней можно. Если двигаться быстро, то к ночи они могли бы проехать значительную часть пути, а может, и добраться до места. Этого, конечно, не получится, если они выедут поздно, как, похоже, и будет из-за непонятных капризов Кейт.

И все же не успел он допить кофе, как внизу появилась Кейт. Она и не думала объяснять столь странное поведение. Она отказалась от яичницы с беконом, которую он подвинул к ней, но съела тост и выпила чашку чаю. Покончив с завтраком, она сказала, что готова отправиться в путь, однако в ее голосе не было уверенности.

Но это, предположил Берк, скорее всего из-за смущения или некоторой неловкости. В конце концов, после такой ночи и опытную женщину могло бросить в краску. А здесь она вынуждена находиться вместе с другими гостями, которые спали под той же крышей, что стала свидетельницей ее сомнительного поведения.

Он поспешно расплатился с хозяином гостиницы и потащил Кейт к экипажу, чтобы не затягивать неловкой сцены.

Но если Берк ожидал, что Кейт заметит его предупредительность, то его ждало глубокое разочарование. Как только он опустился на сиденье рядом с ней и обнял ее за плечи, Кейт напряглась и предложила ему занять место напротив.

Берк недоуменно посмотрел на нее.

— Кейт, ведь ты же не собираешься все начинать сначала? Я полагал, что мы все уладили.

— Что — все? — спросила Кейт. — Не думаю, чго мы уладили хоть что-нибудь. Я согласилась поехать с вами, чтобы помочь найти вашу дочь. Ничего другого.

— Если это правда, то почему ты позвала меня прошлой ночью?

— Я уже говорила, — глядя в окно, сказала она. — Это было во сне.

— Хорошо, может, тогда ты повнимательнее прислушаешься к своим снам, Кейт. — Берк был серьезен. — Может, они пытаются сказать тебе что-то. Может, они пытаются сказать то, что ты, видимо, не можешь сказать сама, что ты меня любишь и хочешь выйти за меня замуж…

По-прежнему не глядя в его сторону, Кейт отрицательно покачала головой.

— Ты хочешь сказать, — Берк тщательно подбирал слова, — что даже после этой ночи — не говоря уже о сегодняшнем утре — у тебя по-прежнему нет намерения выходить за меня замуж?

— Именно так, — ответила она окну.

Ему еще никогда так не хотелось что-нибудь сокрушить, как в тот момент. Его пальцы сжались в кулаки, но он засунул их в карманы. У него нет ни малейшего желания, убеждал он себя, пускать их в ход.

— Ты — маленькая лицемерка! — прорычал он.

Это наконец заставило ее обернуться.

— Лицемерка? — протянула она.

— Впрочем, — проговорил он со спокойствием, которое удивило даже его самого, — это еще вежливое определение.

И без того огромные серые глаза Кейт расширились.

— Вежливое определение для чего?

— Для женщины, которая ведет себя как ты, Кейт. Ты заявляешь, что не желаешь иметь со мной ничего общего, и при этом ночью и утром занимаешься со мной любовью, как женщина, явно получающая от этого удовольствие. Поскольку ты не требуешь оплаты за такие услуги, то мне остается предположить, что ты делаешь это потому, что я тебе нравлюсь — во всяком случае, немного нравлюсь. А от этого твое поведение, прошу меня простить, смахивает на лицемерие.

Она и раньше была несколько бледна, однако сейчас вся оставшаяся краска в одно мгновение схлынула с ее щек. Кейт смотрела на него, слегка приоткрыв губы, словно была не в состоянии вымолвить хоть слово. Затем, как заметил Берк, краска, только что совершенно покинувшая ее лицо, вернулась, залив Кейт густой волной. Ее губы и щеки запылали.

— Я… Это все из-за вас… Если бы не вы…

Разозлившись на себя из-за этого глупого заикания, она резко отвернулась от него, щеки ее горели. Обращаясь к полу, Кейт проговорила:

— Вы сами виноваты. Если бы вы ушли, когда я попросила… Не понимаю, как можно ожидать, что я способна устоять перед вами…

— Кейт. — Кулаки у Берка немного разжались (не те кулаки, которые он прятал от Кейт, а те, которые снова сжимались у него в желудке). Но это было не столько от того, что он услышал… хотя того, что сказала Кейт, было вполне достаточно, чтобы усмирить его гнев. Это в основном было связано с тем, как она это сказала — с дрожанием в голосе, с румянцем и с боязнью встретиться с ним взглядом. Вдруг причина ее враждебности стала ему понятна. По крайней мере он так решил. — Кейт, — снова заговорил он. Ему очень хотелось взять ее за руку, но он сдержался, чувствуя, что уже без особых усилий заработал победное очко, заставив ее столь откровенно высказаться. — Прислушайся к себе. Ты слышала, что только что сказала? Если то, что ты сказала, — правда, то как ты даже можешь подумать о том, чтобы не выйти за меня замуж?

К его крайнему изумлению, Кейт — уравновешенная, спокойная Кейт — всхлипнула. Она отвернулась, чтобы он не мог увидеть ее лица за широкими полями капора… но он увидел, как задрожали ее плечи, и явственно услышал, как она всхлипнула.

Но когда он инстинктивно потянулся к ней, эти плечи сразу напряглись. В следующий момент она откинулась на подушки сиденья в дальнем от него углу и крикнула, все еще не глядя на него:

— Ради всего святого, вы не можете сесть там и оставить меня в покое?

Берк подчинился, но только потому, что прекрасно видел — она сейчас не в том состоянии, чтобы воспринимать доводы разума. Откинувшись на спинку сиденья, он смотрел на нее и думал, что, может быть, ночью — или нет, скорее ранним утром, видимо, когда он уходил поговорить с кучером, — кто-то пришел и забрал нежную, разумную Кейт, которую он знал, и заменил ее этой непредсказуемой, раздражительной Кейт. Он всегда считал, что она наименее подверженная переменам настроения женщина из всех, кого он знал, что в ее характере нет склонности к беспричинным припадкам дурного расположения духа, к которым он привык в отношениях с другими особами женского пола, и в первую очередь с собственной дочерью.

И все же теперь он начинал понимать, что любая женщина, как бы расчудесна и разумна она ни была большую часть времени, может быть подвержена этим внезапным и неожиданным сменам настроения.

Если, конечно, у Кейт не было каких-то причин вести себя подобным образом. Каких-то причин, помимо одной очевидной — того, что она все еще сердится на него за то, что он пытался сделать ее своей содержанкой. Но ведь за это он уже извинился и попытался все исправить, сделав ей предложение. Так почему же она теперь так удручена? Он не считал ее женщиной, способной таить что-либо в себе. Если бы это было так, она ни за что не согласилась бы помочь ему в поисках Изабель.