Голос призрака - Виктория Холт

— Я узнал надписи, и, кроме того, у меня ценное поручение. Я обещал твоей маме, что присмотрю за тобой, и не хочу подвергать тебя хоть малому риску.

Он взял весла и мы отчалили от берега. Я смотрела на гостиницу. Некоторые посетители с руганью покидали ее.

— Мне понравились снетки, — заметила я.

— А мне общество… так как я до сих пор наслаждаюсь их воплями; маленькие рыбки не волнуют меня. До конца вечера будет еще много небольших столкновений, будь уверена.

Совсем стемнело. Я смотрела на звезды, на кусты по берегу и чувствовала себя счастливой.

Джонатан начал петь. У него был сильный тенор, очень приятный, и песня, которую он пел, была полна красоты:

Лишь взглядом тост произнеси,

И я отвечу взглядом.

Оставь лишь в кубке поцелуй,

И мне вина не надо.

Чтоб жажду страсти утолить,

Душа просит напитка богов,

Но я и зевесов нектар отдать

За хмель твоих губ готов.

Пока я сидела в лодке, глядя на его лицо, освещенное лунным светом, и слушала прекрасные слова, которые Бен Джонсон посвятил некой Целии, я знала, что люблю его и ничто… ни мое замужество, ни его женитьба ничего не изменят.

Думаю, что он тоже знал это, так как любил меня. Мы молча доплыли до Вестминстера, оставили лодку и пошли домой.

Праздник все еще продолжался. Люди пели, танцевали, многие были пьяны. Джонатан проявлял истинную заботу обо мне, и я чувствовала себя в полной безопасности.

Когда мы пришли домой, мама и Дикон уже вернулись. Они сидели в малой гостиной перед огнем.

— О, как хорошо, что вы пришли, — сказала мама. — Мы уже начали беспокоиться, не так ли, Дикон?

— Это ты стала волноваться. Я знал, что Джонатан позаботится о Клодине.

— Что за день! — сказала мама. — Вы устали? Проголодались?

— Нет. Мы были на реке и вернулись, когда там началась потасовка.

— Мудро сделали, — заметил Дикон. — Сегодня будет много ссор, скажу я вам.

— Почему радостный день всегда кончается драками? — спросила я маму.

— Это от хорошей выпивки и человеческой природы, — ответил Дикон.

Он налил вина и подал его нам.

— Пришлось прервать ужин со снетками, — сказала я.

— Не повезло, — заметила мама. — Но вы оба выглядите так, будто неплохо провели день.

— Да, это так.

— Мы ездили в «Собаку и свисток» в Гринвиче, а потом отправились в Ричмонд.

— Убежали от суеты.

— Мы этого и хотели, — сказал Джонатан.

— Но вы-то были в центре событий, — добавила я. — Расскажите, как все происходило.

— Было достаточно грустно, — сказала мама. — Мне жаль принцессу. Она такая неловкая и простая, а вы знаете, что у принца изысканный вкус.

— Должно быть, плохо жениться против воли, — сказала я.

— Плата за королевскую власть, — ответил Дикон. — Принцу нравится использовать власть, и это хорошо. Это правильно.

Но он должен платить за это.

За все в этом мире надо платить, — сказала мама. Джонатан не согласился.

— Иногда этого можно избежать. В конце концов, некоторые из королей женились по любви. У них были и любимая женщина, и королевская власть.

— Жизнь не всегда справедлива, — добавила я.

— Что касается принца, — продолжал Джонатан, — это только временное неудобство. Женитьба не внесет никаких изменений в его жизнь. Неудобство доставят только несколько ночей, проведенных с женой, а когда она забеременеет, он вновь обретет свободу.

— Он казался немного не в себе, не так ли, Дикон? — спросила мама. — И я уверена, что два герцога, которые шли за ним, поддерживали его потому, что он выпил слишком много и плохо стоял на ногах.

— Был момент, когда я подумал, что он намерен отказаться продолжать все это, — сказал Дикон.

— О да, — продолжила мама, — король почувствовал это, потому что он тут же поднялся и что-то прошептал принцу. Это бросилось в глаза, ведь в это время новобрачные стояли на коленях перед архиепископом, а принц почти что встал с колен.

— Он, должно быть, был очень пьян, — пояснил Дикон.

— Думаю, что да.

Но тогда я поразилась, вдруг что-нибудь случится. Я почувствовала облегчение, когда все благополучно закончилось.

Музыка была приятной, а хор в это время пел:

Блаженны чтущие Господа.

О, благо Teбe!

О, благо Тебе!

И счастье твой удел!

Но не совсем удачно говорить о счастье, когда оба — и невеста и жених — ясно демонстрировали, что далеки от него… И поэтому фраза «И счастье твой удел» прозвучала фальшиво.

— Да, вы, наверное, довольны, что присутствовали при таком историческом событии, — напомнила я.

— Я никогда этого не забуду. Я видела леди Джерси. Она казалась более довольной, чем остальные.

— Она боялась, что у принца будет красивая невеста и он ее полюбит, сказал Дикон.

— На какое-то время, конечно, — добавил Джонатан. — Его возлюбленные, как правило, долго не удерживаются. Но дама неопределенного возраста, мадам Джерси, не может позволить себе даже небольшого антракта.

— Очень жаль, что он бросил Марию, — сказала матушка. — Она подходила ему. И, думаю, он действительно любил ее.

— Он не мог ни жениться, ни отвергнуть, — вставила я резко.

— Представь, как на него давили, — продолжала мама. — Не думаю, что он был счастлив с тех пор, как они расстались.

— Не стоит жалеть Его королевское Величество, — сказал Дикон. — Думаю, что он сам способен о себе позаботиться.

— Но только не сегодня… — сказала мама. — Расскажите нам лучше о «Собаке и свистке».

Мы сидели, сонно болтая обо всем понемногу, но никто из нас не хотел уходить. Свечи оплыли, а некоторые из них потухли, но мы и не думали заменить их. В комнате воцарилось молчание. Думаю, каждый из нас был занят своими приятными мыслями.

Я перебирала в памяти события прошедшего дня. Я чувствовала запах реки, вкус ростбифа, приготовленного Матти, видела сверкающие отблески огня в холле гостиницы, слышала тихий плеск воды о берег.

Это был счастливый день.

Чары рассеялись, когда огонь в камине стал затухать.

— Он скоро совсем погаснет, — сказал Дикон.

— И становится холодно, — добавила матушка. Она зевнула и встала. Мы с ней под руку поднялись наверх. Она на прощание поцеловала меня у двери. Я зашла в комнату и зажгла свечи на туалетном столике.